Я испустила тяжелый вздох и плюхнулась в кресло.
- Зачем тебе это? – спросила Гермиона поднимая с пола один из пожелтевших журналов.
- Хочу поискать что-то о моей метле. В новых выпусках о ней ничего нет. Может, здесь что-то будет.
- Нужна помощь?
Вдвоем с Гермионой мы быстро расправлялись с журналами, и стопка просмотренных выпусков все росла и росла.
Оказывается, в 1813 году вышел далеко не первый выпуск этого журнала. Его начали выпускать аж в тринадцатом веке, когда квиддич стал достаточно популярен, и появилась необходимость выпускать спортивные метлы. Интересно, сохранился ли один из первых выпусков журнала?
Время шло, журналов становилось все меньше, а о «Фурии» не было ни единого слова. Я уже совсем отчаялась и устало перелистывала пожелтевшие от времени страницы, то и дело поглядывая на часы, стоявшие на каминной полке. Скоро нужно идти на квиддичное поле. Только последний журнал досмотрю.
«Юбилейный выпуск, - прочитала я на обложке. – Самые легендарные метлы за всю историю квиддича».
Я принялась листать страницы, на которых были движущиеся фотографии спортсменов и метел разных моделей. Я читала лишь название статей и листала дальше, но один заголовок заставил меня остановиться.
«Ночная Фурия», - прочитала я. Вот оно!
- Гермиона, - окликнула я девушку, - я нашла.
Она отложила в сторону журнал, лежащий у нее на коленях, и села рядом со мной.
- «Ночная Фурия», - начала я читать вслух, - спортивная метла американского производства. Первая модель «Ночной Фурии» была создана в 1578 году и уже тогда считалась самой лучшей спортивной метлой за всю историю. С 16 века «Ночная Фурия» почти не изменилась. Саму метлу изготавливают из черного дерева, что делает ее легкой, изначально подобранные березовые прутья обеспечивают непревзойденную маневренность, а напыление из лунного камня позволяет метле развивать просто невероятную скорость: 170 миль за 8 секунд! Но «Ночная Фурия» никогда не была популярна в Европе, где предпочитают метлы с не таким резким разгоном и торможением. «Ночная Фурия» всегда останется фаворитом в США, Канаде, Бразилии и Японии и никогда не потеряет звание лучшей.»
- Ну ничего себе, - только и вымолвила Гермиона, когда я закончила читать. – Только мне не понятно, почему о ней никто не слышал. Она же считается лучшей.
- Сейчас лучшей считают «Молнию». Ну, в Европе точно. А «Фурия» здесь никогда не была популярна.
Мы сложили журналы обратно в стопку, и я отправилась на тренировку пуффендуйской команды по квиддичу.
С поля доносились крики, а в небе мельтешили черные силуэты игроков. Сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть из груди, ноги сами несли к полю. Возможности остановиться, повернуть обратно не существует. Я могла двигаться только вперед.
На трибунах во время тренировок всегда кто-то есть. Обычно это девушки, надеющиеся найти себе парня из квиддичной команды. Я заметила, что на тренировках пуффендуйцев девушек всегда больше, чем на тренировках других факультетов. Представительницы женского пола разных возрастов сидели, сбившись в небольшие группы, и обсуждали только одного человека – Седрика.
- Как он красив! Какие у него глаза! А волосы! Как он летает! – Эти и другие восхищения слышались буквально отовсюду.
Но стоило мне появиться на трибуне, как эти разговоры приобрели совершенно другую тему:
- Как она вообще посмела сюда прийти?! Хочет сделать Седрику еще больнее?!
На подобные высказывания, доносившиеся до меня, я лишь закатывала глаза. Никому лучше не станет, если я устрою очередную потасовку. Да, я поступила с Седриком ужасно. Да, мне, может, и не следовало приходить, но я здесь. Я пришла, чтобы просто извиниться. «А оно тебе надо? – звучал в голове голос. – Кто он тебе? Ты даже в него не влюблена. Забудь о нем». В какой-то степени этот надоедливый голос был прав. Я не влюблена в Седрика, но я хочу влюбиться. Хочу узнать, каково это. Что плохого в подобном желании?
Я сидела на трибуне и смотрела, как Седрик летает высоко над землей. Он, действительно, великолепно летает. Метла слушалась каждого его движения, маневрируя между игроками. Парень несколько раз пролетел мимо трибун, вызвав восхищенные возгласы наблюдательниц. Интересно, он видел меня?
Когда тренировка закончилась, и игроки направились в раздевалку, я покинула трибуну и побежала за Седриком. Я кричала ему, призывая остановиться, но парень будто и не слышал меня.
- Седрик, твою мать! – закричала я, потеряв терпение. – Если ты сейчас же не остановишься, завтра вы все будете собирать то, что от меня осталось после прыжка с башни астрономии! Ты же знаешь, я сделаю это!