Через четыре дня Кестрель, как обычно делала каждое утро, поехала за продуктами. Винчестеры мирно спали, не подозревая о том, что сейчас происходит нечто ужасное. Энди разбудил собственный крик. Он проснулся весь в поту, его била дрожь.
— Сынок, что такое? — в комнату мальчика ворвался Сэм. С его каштановых волос капала вода, а вокруг рта была зубная паста.
— Мама, — голос мальчика дрожал, из слез струились слезы, — Мама… Я видел как… как она врезалась в дерево.
— Тихо… — мужчина прижал сына к груди. — Это всего лишь сон. Все хорошо. Мама поехала за продуктами. Она скоро вернется. Ничего не случилось.
Но Энди продолжал плакать. Он видел, как синяя хонда слетела с дороги и врезалась в дерево. Он отчетливо слышал звук удара, как сжимается металл, словно стоял на той самой дороге.
Прошло несколько часов, а Кестрель все не было. Телефон выключен. В супермаркете, куда женщина всегда ходила за продуктами, ее никто не видел. Оставалось только ждать. Винчестеры сидели на кухне. Сэм мерил шагами комнату, постоянно поглядывая то на часы, то на телефон. Энди сидел у Дина на коленях и дремал, Амелия держала в руках чашку с давно остывшем чаем.
В полиции сказали, что лопнули тормоза. Машину занесло на повороте, и она слетела с дороги. Сэм не верил в это. Никто не верил. Дин, проверявший машину Кестрель всего два дня назад, в пух и прах разнес эксперта, который проверял автомобиль. Он во весь голос твердил, что это было убийство. Но ни каких телесный повреждений, синяков не было. Казалось, что машину столкнули, а Кестрель только потом посадили туда, но следов насилия не было. Она словно уснула и не проснулась.
Амелия не могла поверить в случившиеся. Как ее веселая, сильная мама, которая могла водить машину чуть ли не с закрытыми глазами, просто слетела с дороги? Как она позволила этому случиться? Девушка постоянно думала об этом. Она лежала на кровати, глядя в потолок, будто там могли быть ответы на все ее вопросы. Никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось разговаривать. Горе, боль от утраты захлестнули Амелию, подобно черной волне. Девушка хотела умереть. Здесь и сейчас. Просто, чтобы это закончилось. Было таким чертовски неправильным не слышать мамин голос, смех, не чувствовать нежное прикосновение рук, не видеть улыбки. Хотелось кричать. Кричать о несправедливости этого гадкого мира, забравшего часть души маленькой девочки, сломав ее еще больше.
— Да? — тихим голосом произнесла Амелия, услыхав робкий стук в дверь. — Что такое?
На пороге стоял Энди. Его каштановые волосы прилипли к мокрому от пота лбу, он тяжело дышал, а из глаз лились слезы.
— Опять кошмар? — мальчик кивнул. — Ну, иди сюда.
Энди забрался на кровать и прижался к сестре. Черный с синим опал, висевший на шее мальчика, слабо поблескивал в тусклом свете луны.
— Все хорошо, малыш, — шептала Амелия, укачивая брата. — Я с тобой. Я никогда тебя не оставлю.
Девушка напевала себе под нос какую-то давно забытую мелодию. Может, когда-то ее пела ей на ночь мама? Она смотрела в окно. Смотрела на деревья, мерно покачивающие ветвями, на большую птицу, пролетевшую мимо. Возможно, Амелия просто устала, но на секунду ей показалось, что в лапах птица держит что-то прямоугольное, похожее на конверт. Нет, этого не может быть. Еще в детстве Амелия слышала от матери рассказы о волшебниках, школе Хогвартс, в которой юные волшебники учатся волшебству, о совах, разносящих почту. В детстве все это казалось удивительным, невероятным и таким желанным, но это же все просто глупые сказки, ведь так? В реальном мире совы не разносят почту.
Захваченная этими мыслями, Амелия уснула. Ей снился огромный замок с башенками и бойницами. Его огромные коридоры были наполнены гулом разговоров и смехом. Всю ночь она гуляла по коридорам и залам этого замка, утратив грань между сном и реальностью.
Глава 2. Когда сказка становится реальностью
Амелия
Прошел почти месяц с маминой гибели. Папа, всегда бледный с осунувшимся лицом, синяками под глазами, вернулся на работу. Дома он стал появляться еще реже, топя боль утраты в делах. Я его не виню. Ну, почти не виню. Нам всем было тяжело. Невероятно тяжело. Но вместо того, чтобы поговорить с нами, папа напрочь нас игнорировал. По ночам я слышала, как папа и Дин ругаются на кухне. Тогда я сильнее прижимала Энди к себе, будто стараясь создать вокруг нас непроницаемый купол, способный отгородить от любых бед. Энди теперь всегда ночевал со мной. Каждую ночь ему снилась мама. Он видел, как ее синяя хонда на полной скорости слетает с дороги и врезается прямо в толстое дерево. Я ничем не могла ему помочь. Та ненависть, которую я испытывала к брату, испарилась. В этом мире мы остались совершенно одни. Только теперь до меня дошел смысл слов Дина: «Энди — твой единственный по-настоящему родной человек». Самого Дина я тоже редко видела. Не знаю, где он пропадал, но точно не на работе. Он всеми силами пытался выяснить, что же на самом деле произошло в то роковое утро. Папа ему никак не помогал, хотя общими усилиями они могли многое выяснить. Он решил все это просто забыть. Все равно истина ничего бы не изменила.