Мадам Помфри разбудила меня вечером. Она спросила, как я себя чувствую, и заставила немного поесть.
- Ко мне приходил кто-нибудь? – спросила я.
- Мистер Диггори и ваш брат. Я сказала, что вы спите, и они ушли. Мистер Диггори сказал, что это все из-за усталости. Что вы так устали, что буквально валитесь с ног. Год только начался, а вы уже вымотаны до предела! Нельзя же так над собой издеваться.
- Ничего не могу поделать, - пожала я плечами. – У меня экзамен через три дня. Нужно готовиться.
- Экзамены экзаменами, а здоровье важнее. Ладно, отдыхайте.
Волшебница забрала у меня поднос и ушла, а я откинулась на подушку и почти сразу уснула. Никто не тревожил меня до самого утра.
Проснувшись, я почувствовала себя не такой уставшей и измотанной. Появились силы жить дальше и делать то, что должна. Но мадам Помфри не пожелала отпустить меня сразу. Она еще раз осмотрела меня, дала какое-то лекарство и отправила в мою комнату.
- Я же вижу, что вам все еще нехорошо, - сказала она. – Сегодня еще отлежитесь, а завтра пойдете за свои уроки. Никуда они не денутся.
Как и было велено, я отправилась прямиком в гриффиндорскую гостиную, в которой уже никого не было. Только кот Гермионы спал на мягком диване у камина. Сейчас я безумно завидовала этому рыжему комку шерсти. Никаких забот, спи сколько хочешь, никаких обещаний, которые обязательно нужно сдержать… Ничего, делающего жизнь такой сложной. Я бы тоже хотела спать целыми сутками у теплого камина и не думать ни о чем. Скучно конечно, но порой так лучше.
Заснуть у меня не получилось. В голову все лезли мысли о предстоящих экзаменах, которые неумолимо приближались. Как мне все сказали: переводные экзамены – сущая ерунда! Как бы плохо ты их не написал, на следующий курс переведут в любом случае.
- Не переживай, Амелия, - сказала Гермиона, когда в очередной раз «гоняла» меня по зельям. – Ты абсолютно готова!
- Мне все равно кажется, что мы что-то пропустили. Может, это очередное восстание троллей? Гномов? Зубных фей? Что-то, да упустили.
- Прекрати истерить! Все ты знаешь. Мы выучили все за первый курс и захватили второй. Ты готова абсолютно ко всему.
У меня всегда так. Дикая боязнь всяких экзаменов, аттестаций. В миллионный раз буду повторять, даже если выучила все лучше, чем имена собственных родителей. Буду трястись, не спать ночами, пытаясь выжечь в памяти то, что и так уже вызубрила, а потом пойду и сдам на «отлично». Все это пройдено, но каждый раз у меня начинается паника, будто я в своей жизни не сдала ни одного экзамена.
Занять себя было нечем. Спать не хотелось, а браться за подготовку я не могла. Просто потом не остановлюсь. А я обещала Седрику дать себе выходной и отдохнуть. Вздохнув, я заглянула в свой чемодан в надежде, что там завалялась какая-нибудь книга или журнал, что сможет скрасить мое одиночество. Со дна чемодана я выудила потрепанный томик сказки Джеймса Барри «Питер Пэн». Я и забыла, что взяла эту книгу с собой. Помню, раньше зачитывалась этой историей о мальчике, который никак не хотел взрослеть. Всегда представляла себя одной из племени диких индейцев или коварных пиратов, бросивших вызов Питеру Пэну. Я была той единственной, кто смог одолеть Короля Нетландии.
Бывают такие истории, к которым всегда возвращаешься. Возвращаешься, даже если написано миллион новых историй, которые, может, в чем-то лучше этой. Но эта история все равно, словно любимый плед или свитер, греет, когда становится слишком холодно. К таким историям возвращаешься, даже если выучил наизусть. Возвращаешься, будто домой после долгой разлуки. И сразу становится так легко и спокойно, будто, наконец, нашел то, что так долго искал.
Чтение так поглотило меня, что я не сразу услышала, как кто-то настойчиво стучит в окно. То был Оззи с конвертом в клюве.
- Привет дружище. – Оззи сделал круг по комнате и опустился мне на плечо. – Рада тебя видеть.
Письмо, которое принес Оззи, было от папы. Я угостила сову крекерами, и он улетел в совятню. Известия с площади Гриммо я получала не часто – это было второе письмо, которое прислали оттуда. Объясняется это тем, что никто из Министерства не должен знать, что на Гриммо кто-то живет. Поэтому наше общение с родными приходится сводить к минимуму. Мне-то нормально, а вот Энди тяжело. Меня рядом нет, и еще с папой и Дином нельзя переписываться. Спасает только Седрик, который стал для Энди кем-то вроде старшего брата.