- Она же работает в Министерстве, - фыркнул Малфой. – А Министерство не хочет, чтобы кто-то наводил панику, - он изобразил в воздухе кавычки, - возвращением Сама-Знаешь-Кого. Вот Амбридж и пытается это пресечь, воздействуя на самого Поттера и тех, кто ему близок. Я бы сказал, он сам виноват, что Амбридж так всех терроризирует. Надо держать свое мнение при себе.
Больше мы это не обсуждали. Каждый вернулся к своей работе. Наказание уже настолько осточертело, что мы работали буквально без перерывов, желая быстрее все закончить. Всего пара недель, и я буду свободна.
Я поняла это только сейчас. Поняла, что еще немного, и не будет вечеров с Малфоем. Он хоть и засранец, но я успела к нему привязаться. Мы, наверное, стали друзьями? Ну, по крайней мере, так я чувствовала. А вот что было в голове у Малфоя – вопрос хороший. Интересно, он вообще осознает, как наше общение изменилось за время этого наказания? Если раньше Малфой пытался задеть меня при любом удобном случае, то сейчас, когда мы сталкивались в коридорах, он просто делал вид, что не знает меня. Порой я видела еле заметную, предназначенную лишь для меня улыбку. Хренов конспиратор. Для чего все это? Для чего скрывать истинное отношение ко мне? Боится, что общество не одобрит нашу дружбу? Или он сам стесняется? От этой мысли становилось немного грустно. Но задать этот вопрос я не решалась. Если Малфой и не считает меня другом, то хоть доставать не будет.
Закончили мы, когда уже начался комендантский час. Через какое-то время мы с Малфоем разговорились о чем-то и совершенно не уследили за временем.
- Зато мы очень много сделали! – улыбнулась я.
- Ага, попробуй объяснить это Филчу, если он нас поймает. Так ты идешь или нет?
Я взяла толстовку и мы со Слизеринцем вышли из библиотеки. Прислушались, но в коридорах все было тихо. Только где-то, подобно неспокойному призраку, завывал ветер. С Малфоем мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Но тишину нарушали лишь наши шаги.
- Надеюсь, завтра ты не опоздаешь, - строго сказал Слизеринец.
- Эй, вспомни, сколько раз ты опаздывал! – возмутилась я. – И вообще…
- Ой, замолчи! – с улыбкой сказал он. – Хочу, чтобы ты кое-что передала Поттеру. Пусть извинится перед Амбридж, скажет, чтоб был не прав, что говорил всякий бред про Сама-Знаешь-Кого, и что ему очень стыдно за это.
- Ты же знаешь, что Гарри никогда…
- Ему же хуже. Амбридж иначе не позволит ему играть. А достаточную конкуренцию мне может составить лишь Поттер.
Малфой развернулся и зашагал вниз по лестнице.
- Зачем ты помогаешь?
- Это все ты, Винчестер, - развел он руками. – Это ты так на меня влияешь.
Что можно на это ответить? Как отреагировать? Как расценивать? Как же мне хотелось залезть к Малфою в голову и во всем разобраться! Я не против друга, но становиться частью любовного треугольника у меня нет никакого желания.
Когда я вернулась в гостиную Гриффиндора, здесь еще кто-то был. Пройдя через портрет, я услышала голоса. Это оказались Гарри, Рон и Гермиона. Только они почему-то стояли на коленях перед камином и разговаривали с… огнем?
- А чего это вы делаете? – поинтересовалась я.
- Фу ты, Амелия! – вздрогнул Рон. – Напугала!
- Амелия, поздоровайся с Сириусом, - позвал Гарри, освобождая мне место у камина.
- С кем? – переспросила я, подходя к камину. – А, Бродяга! – вспомнила я. – Здрасти, - смутилась я. Увидев в огне лохматую голову достаточно красивого мужчины примерно одного возраста с Дином.
- Привет, Амелия, - поздоровалась голова. – Рад познакомиться с тобой.
- Так кто же нас подслушал, Сириус? – спросил Гарри, немного подавшись вперед.
- А ты как думаешь? Наземникус конечно.
Все трое разинули рты, чем вызвал смех у огненной головы.
- Колдунья в вуали. Это был он.
- Наземникус? Что он делал в «Кабаньей Голове»?
- Ну что он мог по-твоему делать? За тобой наблюдал.
- За мной до сих пор следят? – рассердился Гарри.
- Конечно. И, видимо, не напрасно, раз ты не придумал ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите.
Сириус говорил абсолютно спокойно, даже, наверное, с некой гордостью в голосе.
- А почему Наземникус от нас прятался? – спросил Рон. – Мы бы были ему рады.
- Его вышвырнули из «Кабаньей Головы» лет двадцать назад, - объяснил Бродяга. – А у того бармена память хорошая. Мы лишились Грюмовой мантии-невидимки, когда арестовали Стерджиса. Так что Наземникусу приходится прибегать к маскировке. А впрочем, Рон, я поклялся передать тебе от матери.
- Вот оно что… - сказал Рон, видимо предчувствуя что-то недоброе.
- Она сказала, чтобы ты ни в коем случае не участвовал в этом вашем кружке по защите. Сказала, тебя непременно исключат, и твоя жизнь будет загублена. А у тебя полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас тебе рано думать об этом. А Гарри и Гермионе советует не затевать это дело, хотя приказывать вам не вправе. Поэтому просто просит помнить, что заботится только о вашем благе. Твои отец и дядя, Амелия, еще об этом не знают, но, думаю, что и до них скоро дойдет.