– Доктор Шрек, если вы не возражаете, я хотел бы попробовать.
С минуту старик как будто обдумывал услышанное. Потом обречено кивнул:
– Хорошо. – И протянул карты.
Билл трижды коснулся колоды – и карты замелькали в руках Шрека. Замелькали как будто сами по себе – Билл подметил это еще в первый раз. Он почувствовал беспокойство и уже готов был отказаться, но что-то помешало ему заявить об этом. Ритмичное движение карт завораживало, в нем было нечто фатальное, нечто неумолимое…
– А вот, – сказал Шрек, – что вас ожидает.
Он открыл первую карту. На ней был изображен Сумасшедший – нелепо разряженный малый, по-видимому, возвращающийся с прогулки. Позади него плелась собачонка. После недолгой паузы Шрек произнес:
– Вы собираетесь в отпуск.
Билл оглядел соседей и, встретившись взглядом с музыкантом, лукаво подмигнул. Сейчас он подловит этого старикашку.
– Один? – вкрадчиво спросил он.
– С женой и дочерью, – был ответ.
По спине Билла забегали мурашки.
– Откуда вы знаете?
Фрэнклин Марш, привлекая внимание, громко зашуршал газетой. Уверившись, что все обернулись к нему, он усталым жестом указал на багажную полку. Оттуда, потешно таращась, свешивалась голова куклы.
– И собакой, – продолжал Шрек, не обращая внимания на Марша.
– Верно! – одобрительно воскликнул Билл.
Все они придут встречать его в Брэдли, прямо на станцию. Шрек и остальные смогут убедиться, что это очень верное предсказание. Энн с ума сойдет, когда он ей расскажет. Она любит подобные вещи. «Это знак!» часто повторяла она по любому поводу. А когда он начинал выспрашивать, что же этот знак предвещает, не способна была сказать ничего вразумительного.
– И когда вы ВЕРHЕТЕСЬ из отпуска…
На чемоданчик легло еще три карты: Фокусник, Повешенный, обвитый виноградной лозой, и Солнце.
Солнце… Билл обнаружил, что не может отвести от него глаз. «Не гляди на солнце, – постоянно внушали ему в детстве. – Нельзя! Даже в защитных очках». Конечно, он пробовал, и убедился, как это неприятно. А теперь сияние казалось особенно опасным. Невозможно поверить, что это всего лишь рисунок на гадальной карте: это Солнце слишком яркое, слишком горячее…
Постепенно Билл погружался в сон, в котором был участником и зрителем одновременно. Но как только захотел вмешаться в происходящее, неведомая сила воспрепятствовала ему. Гибкие лозы обвили его, скрутив по рукам и ногам. Дорогим ему людям грозила ужасная опасность, а он не мог их защитить.
Билл попытался вырваться, закричать – сильные побеги обхватили его горло и начали душить…
Глава 4
Отпуск выдался на редкость удачным. Синоптики обещали отличную погоду и на этот раз – в виде исключения – выполнили свои обещания. Кэрол загорела, и темный загар красиво оттенял ее белокурые локоны. Она даже умудрилась ни разу не перегреться. И вообще дочь в этом году доставляла значительно меньше хлопот: когда ей исполнилось восемь, она твердо решила, что в ее возрасте уже не подобает хныкать и капризничать. Энн и Биллу это очень облегчило жизнь. Все вместе они отлично провели время и теперь радовались возвращению домой.
Кэрол вприпрыжку понеслась к парадным дверям. Заливаясь звонким лаем, за ней мчался Расти. Море и пляж были позабыты – теперь все мысли Кэрол занимали кукольный театр и игрушечный (но совсем как настоящий) домик для ее любимиц – Долли и Полли.
Билл посмотрел на Энн. Она взяла его за руку и поцеловала в щеку.
– Я думаю, ты удивительный.
– Продолжай так думать, – засмеялся он.
Солнце припекало им головы. Как будто, подумал Билл, оно следовало за ним всю дорогу от моря и теперь ласково освещало путь домой. Мысль, конечно, сентиментальная, но вполне соответствующая тому благодушно-приподнятому настроению, в котором он пребывал с утра. В конце концов, почему бы человеку не думать так, как ему нравится?
Все-таки хорошо вновь оказаться дома.
Он уже вынимал ключи, когда Энн вдруг сказала:
– Билл… посмотри.
Он глянул, куда она показывала. По стене, рядом с окном, вился странный сорняк. Таких растений Билл никогда раньше не видел. Когда они уезжали, ничего похожего у них в саду не было.
– Должно быть, этот сорняк вырос, пока мы веселились на взморье, сказал он.
– Надо его уничтожить, а то он задушит наши летуньи.
Билл ухмыльнулся:
– Не успел в дом войти, как уже заставляют работать.
Энн поцеловала его. Нельзя сказать, что ему это не понравилось. Он отпер дверь. Кэрол и Расти вбежали первыми, и не успел он еще вынуть ключ, как Кэрол была уже наверху: она торопилась проверить, на месте ли ее кукольный домик и не зарос ли он сорняками тоже. Расти ворвался в кухню и принялся шумно, по-хозяйски, гонять по полу свою миску.
– Как хорошо дома, – довольно произнес Билл. Такие фразы говорят все, а он действительно чувствовал это и знал, что Энн ощущает то же самое.
Они распаковали вещи и побросали грязную одежду в бельевую корзину. Энн принялась развешивать свои платья. Билл обнаружил, что его брюки нуждаются в горячем утюге. Каждые пять минут они с Энн бросали все свои занятия и бежали усмирять Кэрол и Расти, которые время от времени находили свои спрятанные перед отъездом сокровища, что сопровождалось невероятным шумом и суматохой. На пол сыпалось неимоверное количество песка, хотя, уезжая из гостиницы, они всячески пытались от него избавиться. Хлеб, который Энн захватила с собой на случай, если миссис Дженкинс забудет доставить свежую буханку к их возвращению, непонятным образом пропитался лосьоном после бритья и превратился в кашу; так что было очень кстати, что миссис Дженкинс не забыла.
Билл вспомнил о странном растении только на следующий день, когда вышел из дома, чтобы кое-что взять из багажника автомобиля. Взгляд его упал на лозу, и, подойдя поближе, он с удивлением обнаружил, что она заметно подросла.
Билл мог поклясться, что вчера она не доставала до оконной рамы.
Он сходил в гараж за мотыгой и вернулся.
Растение действительно было необычным: лоснящиеся листья, непривычно гладкие, на ощупь напоминали холодную лягушачью кожицу. Стебель свободно, без всякой поддержки, поднимался по стене, изящно извиваясь и выбрасывая сочные побеги. Две недели назад его и в помине не было. Теперь этот сорняк пышно разросся.
Пожалуй, прикинул Билл, разделаться с ним удастся без особых хлопот: пара ударов – и стебель рухнет. А корень он выкорчует. Если же прорастут еще какие-нибудь новые побеги, он будет уничтожать их, не дожидаясь, пока они оплетут весь дом.
Примерившись, Билл хорошенько замахнулся и рубанул у основания стебля. Откуда-то из стены раздался пронзительный вопль. От неожиданности Билл отшатнулся и замер, разинув рот.
Жуткий звук стих. Билл поискал глазами в небе след от самолета, но ничего не нашел. Впрочем, иного он и не ждал: звук шел откуда-то снизу и был более пронзительным, чем вой реактивного двигателя.
Билл опять поднял мотыгу. Собравшись с духом, он обрушил ее на самую толстую часть лозы.
Снова раздался отчаянный крик. На этот раз сомнений не оставалось? кричало само растение.
На гладком стебле не было даже царапины.