Её нордический тип внешности портили смольные волосы, которые невзирая на молодой возраст тронул иней седины, что на контрасте с худощавостью, бледной кожей, пепельными глазами и порой доводящей до бешенства медлительностью невольно навивали мысль о схожести девушки с фантомом. Юноше, чей ум был в изобилии полон исторических портретов, при взгляде на неё от чего-то вспоминался образ «Салтычихи», хоть учительница и не прославилась чем-то дурным, кроме отрешенности и непомерно гордого вида.
Но в тот день он-таки решился постучать в соседнюю дверь общежития, где по иронии обитал гений и ужас в одном лице. Маргарита настороженно выглянула из-за двери, в ожидании потупила взгляд. Сквозь узкую расщелину Валерий заметил, что комната её не отличалась уютом, более походя на логово умалишенного. Жить в предоставленном хаосе не казалось возможным: от богомерзких сигил и отдельных геометрических фигур, начертанных на стенах, полу, потолке и даже стёклах окон голова шла кругом, хоть он и наблюдал лишь их малую часть, а от изуродованного вида книг у молодого человека защемило сердце. Математические учебники разных периодов, учебники по квантовой физике, каббалистические пособия и прочая литература предположительно мистического содержания, книги на греческом и латыни высокими башнями окружали стол, заполняли стеллаж, каждую имеющуюся полку, валялись точно ненужный хлам.
Всё более сомневаясь в трезвости рассудка Марго, Валерий успел проклясть врождённое дружелюбие и в тайне надеялся, что она откажется составить компанию в невинном чаепитии. Но напротив всем предубеждениям девица выслушала, а после положительно кивнула, сказав, что спустится во двор.
После увиденного, юноша не представлял о чём станет говорить с чудаковатой коллегой. Но воззвав к рассудительности, напомнил себе, что его комната хранит карты древних цивилизаций, портреты наиболее таинственных сынов истории и бесчисленные трактаты с дневниками. Милый сердцу уголок, вероятно для обладателя противоположно склада ума выглядит не лучше, чем для него логово математика, думал он.
Предположив, что пристрастие к геометрии и сопутствующим математическим наукам обязано было излиться в нежном обожании к древнегреческим философам и мудрецам, молодой человек попытался развить эту казалось интересную обоим тему.
Чаепитие проходило в тени ещё нагих ветвей. Любимый историком сервиз, что так забавно смотрелся на вросшем в землю столе, и полная корзина шоколадных вафель создавали умилительную картину. Непринуждённости выходного утра пытался соответствовать и Валерий, бодрым голосом вещая о многоуважаемом Фалесе Милетском, не задавая мучавших его вопросов и изредка задавая Марго бесхитростные вопросы, на которые при желании можно ответить «да» или «нет», что девушка и делала.
Юноша нахваливал город, где им посчастливилось добывать опыт, восхищался местными зданиями, которые возможно разменяли ни одну сотню лет. Однако при упоминании заброшенного театра собеседница непроизвольно вздрогнула, на что, впрочем, увлеченный Валерий не обратил внимания.
Вскоре их беседа приукрасилась внезапными откровениями. Не называя причин, Марго первой призналась, что не думает покидать город. Валерий напротив рассказал, что невзирая на умение наслаждаться малыми историями, не ограничивает себя в мечтах, желая однажды отправиться в долгое путешествие, наведаться в гости к таким древним атлантам, как Рим, Дамаск, Агрос или Балх. Разглядеть купольные башни и доисторические колоны, поросшие диким виноградом, вероятно услышать, как вдали гудят призрачные флейты фавнов или гремят колёса фантомных колесниц.
– Остерегайтесь давать волю воображению. – Внезапно молвила она. – Неизвестно куда пустая иллюзорность приведёт и чем обернётся.
Молодой человек посмеялся над остроумной шуткой, извинился, сказав, что ужасно спешит, поблагодарил за компанию и исчез, не желая ненароком испытать гнев повреждённого ума. Более занудную особу ему ещё не доводилось встречать.
***
Неприятное послевкусие от утреннего чаевничания растворилось в безмолвных недрах покинутого театра. Валерий крался по коридорам аккуратно будто дикий кот, но шаги его всё равно оставляли позади шлейф эха. Чувство азарта переполняло, а сердце трепетало в предвкушении чего-то поистине удивительного, чего-то ранее неизвестного. В награду за терпение и усердие, ветхие развалины вознаградят его приятной находкой, немаловажным открытием.