— Я за Алекса не в ответе и ничего сказать не могу. Вообще, я и правда очень устала, Маш, — сказала я и потянулась всем телом. — Пойду к себе и залягу в кровать. Шурка, я в соседнем номере, если что.
— Кстати, комната Алекса на первом этаже, — подмигнула сестрица.
— Меня это мало волнует, — отрезала я и вышла.
У меня был отдельный номер, у Мартышки тоже, а мама и Шурка жили вместе в одной комнате. Итого на наше семейство приходилось целых три номера — мы сделали этой гостинице неплохую прибыль, учитывая, что проживание в пансионате обходилось в кругленькую сумму. Моя мама еще в Москве настояла, что за все заплатит сама, ведь эта поездка — ее подарок нам, и все время до отъезда ходила с таким важным видом, что любой нефтяной магнат позавидовал бы.
Мой номер оказался небольшим, но очень светлым и уютным. Простая деревянная мебель, белый плиточный пол, белые шторы на окнах… Но главным было море, расстилающееся за окном. Такое огромное и мрачное, что дух захватывало. Почему-то холодное Балтийское море я люблю больше, чем любые теплые южные моря, оно меня завораживает. В нем чувствуется мощь, величие и сила, особенно в такие зябкие осенние дни.
Я отошла от окна, плюхнулась на постель. Тело было словно из камня выточено — налилось тяжестью, руки и ноги не слушались. Спать, спа-ать…
Меня едва хватило на то, чтобы стянуть джинсы и свитер, и я блаженно нырнула под одеяло. Как хорошо, Господи!
И вдруг страшная мысль обожгла меня огнем, так что я даже подскочила на постели. А если меня найдут? Все мои данные записал усатый милиционер, он все про меня знает, а теперь на том самом месте, где меня остановили, валяется бездыханное тело Девяткина. Я даже не подумала о том, чтобы как-то замаскировать его, хотя бы оттащить в высокий кустарник, который обрамлял обочину… Но при мысли о том, что трупы обычно принято прятать, меня передернуло. В конце концов, я его не убивала!
Вот только как это доказать?
Я села, закутавшись в одеяло, и уставилась в стену, напряженно соображая. На трассе меня никто не останавливал, а значит, после той остановки с трупом, никаких следов я не оставила. Вычислить, что я нахожусь именно в Славино — не так-то просто. Хотя, номер оформлен на мою фамилию, и она может где-нибудь всплыть, например, если менты сделают запрос во все гостиницы области.
Нет, это нереально! С нашей насквозь пропитанной бюрократизмом системой этот процесс займет кучу времени. Мы уже успеем вдоволь отдохнуть и уехать домой… А вот дома-то меня и прихлопнут. Прописку они все-таки успели в протокол занести.
Что же мне делать?
А ничего. Две недели отдыха у меня еще есть, и, скорее всего, до меня за это время никто не доберется. Ну а я должна сделать все для того, чтобы раскопать максимум информации об этом Девяткине и найти свидетельства своей невиновности. И я выясню. Ведь мне всего двадцать шесть, и у меня малолетний ребенок, в тюрьму мне никак нельзя.
С этой мыслью я хлопнулась в постель и почувствовала, как меня обволакивает густой, словно белый туман с трассы, глубокий и спасительный сон.
Откуда появился Девяткин, я не знала. Возник из воздуха, словно призрак, с широкой довольной улыбкой на лице.
— Стася, — приглушенно позвал он. — Стася!
Я мотала головой, пытаясь избавиться от наваждения, а Девяткин уже достал из кармана пистолет и все с той же, почти сладострастной, улыбкой выстрелил себе в лоб. Я зажмурилась от ужаса.
— Стася! — продолжал он звать сдавленным шепотом. — Ну Стася же!
С диким воплем я оторвала голову от подушки и широко открыла глаза. Никакого Девяткина в комнате не было, а в дверь кто-то тихонько скребся и звал меня. Все еще ничего не соображая, я пересекла комнату, шатаясь, как неопытный юнга при качке, резко распахнула дверь и только тогда сообразила, что надо быть осторожней, за мной могли прийти из милиции… Но на пороге стояла мама. Она с тревогой посмотрела на меня и покачала головой.
— Ты больна? Что с тобой? Почему не открывала?
— Я спала, мам, — ответила я, медленно приходя в себя.
— Ты здесь одна? — уточнила мама деликатно.
— Ну… вроде бы, — я все еще вспоминала Девяткина, который мне приснился. — Заходи, пожалуйста.
Она неуверенно вошла в комнату и первым делом бросила взгляд на смятую постель, как будто проверяя, не притаился ли под одеялом голый Алекс Казаков.