Роман «Театр одного зрителя»
-1-
День рождения подходил к концу, но для виновницы торжества, уже шестилетней девочки, праздник продолжался. Так уж получилось, что все её подружки разъехались на лето, и за столом оказались одни взрослые. Ей очень понравилось бегать вокруг стола, чокаться со всеми своим носиком и слышать восторженные «охи» и «ахи», которые достаются только ей. Даже маме она не дала спеть романс для гостей. Девочка уже понимала, что завтра ничего этого не будет, и носилась вокруг стола, как угорелая.
Фотографии, детские рисунки, мамины рассказы перемежались пирогами, фруктами, шампанским, и под конец гости выдохлись. Увидев, что они собираются уходить, девочка бросилась к двери и во весь голос крикнула:
— Подождите! Я знаю распрекраснейший тост!
Не ожидая такого натиска, гости смущённо заулыбались и расселись по местам. Стало тихо, и девочка внезапно ощутила, что попала в центр внимания всех собравшихся. Ей стало не по себе.
— Мы слушаем тебя, — попытался приободрить её кто-то из гостей, но девочка молчала, теребя подол платьица.
Скрип стула вывел её из оцепенения, и, потупив взор, она тихо сказала:
— Я забыла тост… но я очень люблю, когда все смотрят на меня.
Гости дружно рассмеялись, и от смущения она сжалась в комочек. Смех утих, а она почувствовала, что ей чего-то не хватает, и не хватает чего-то самого главного. От нетерпения девочка вытянула ручки вперёд и зажмурилась.
«Сейчас, это произойдёт», — мелькнуло в голове, но, открыв глаза, она увидела спины гостей. Во рту сразу появился солоноватый привкус картонного торта. Торт она получила в подарок и успела пожевать его краешек, думая, что он настоящий.
«Неужели меня обманули? Они же взрослые и знают, где это главное. Неужели меня опять обманули, как с тортом?» — подумала девочка, и от обиды слёзы навернулись на глаза.
— Я же ещё стихи не читала, — жалобно пропищала она.
Взахлёб, она стала быстро-быстро говорить какую-то тарабарщину, но гости разговаривали, смеялись, и её голос утонул в шуме.
— Это вы! Это вы виноваты! — крикнула она, и все обернулись.
Утирая слёзы кулачком, она сама себе под нос с жаром зашептала:
— Несчастные обманщики! Ненавижу всех вас! Ненавижу!
Кто-то из гостей наклонился к ней и попытался успокоить, погладив по головке. Девочка замотала головой и зло посмотрела ему в глаза. Сквозь слёзы в самом центре зрачка, как в зеркале, она неожиданно увидела отражение своего глаза.
Вначале она не поняла, что это такое и, испугавшись, отшатнулась. Однако в последний миг она ощутила, как из глубины зрачка её поманила к себе какая-то таинственная сила. Ей сразу же захотелось ещё раз увидеть себя в этой лучистой глубине, но гость успел отвернуться и в недоумении смотрел на маму девочки.
«Самое важное находится там», — будто шепнул ей кто-то, и мурашки побежали по спине.
Гость вновь потянулся к ней, пытаясь приласкать, но она решительно стряхнула его руку, утёрла слёзы и твёрдо сказала:
— Я хочу видеть свои глаза.
Теперь уже все гости удивлённо переглянулись, а она продолжила:
— Я не обманываю. Вы что, не понимаете? Я хочу видеть свои глаза, а вы не смотрите на меня… Почему не смотрите? Я же для вас так старалась. Я же вам стихи сейчас читала, а вы… а вы отвернулись, и… и я себя не вижу… у… у.
С рёвом она бросилась к маме. Растерянно оглядываясь, мама обняла дочку, а гости совсем приутихли.
Неожиданно, подруга мамы, та, что подарила девочке торт из картона, откинула волосы назад и зааплодировала. Девочка замерла, а затем вырвалась из объятий мамы и бросилась целовать эти руки.
— Ты потом обязательно станешь знаменитой артисткой, — шепнула она девочке на ушко, — и тогда сможешь видеть себя сколько захочешь. Вот увидишь, — а девочка сильнее прижалась к рукам, дарящим ей тепло понимания.
-2-
Раннее утро. Она специально попросила маму разбудить её пораньше, чтобы успеть полакомиться ягодами, прежде чем проводить папу на поезд. Вчера вечером она приметила одну ветку с созревшими ягодами, но полил сильный дождь, и мама позвала домой. А вот сейчас, пока все дети спят, можно наесться от души.
Только она ощутила первую сладкую мякоть во рту, как резкий окрик чуть не скинул её вниз.
— А ну слазь! — это был отец соседского мальчишки с пакетом в руках.
Она поспешно сползла с дерева, и нечаянно оцарапала себе руку. Капелька крови скатилась к локтю, а мужчина попытался отшутиться:
— Ничего, до свадьбы заживёт, — но, вспомнив что-то, осторожно спросил:
— Ты случайно не там живёшь? — и показал рукой в сторону её дома.
Она кивнула головой, а мужчина сразу съёжился.
— Прости меня… я не думал, что так получится. Я хотел, чтобы и моему мальчику досталось. Очень прошу, не говори папе… Хочешь яблочко? Пойдём, я прижгу ранку йодом, только ничего не говори отцу.
Заискивающе улыбаясь, он опустил пакет на землю, но пакет накренился и оттуда выпал гранат. Мужчина поднял его, и только намеревался вернуть обратно в пакет, как внезапно передумал и поспешно обтёр рукавом.
— Это тебе, возьми, — сказал он и с гранатом в вытянутой руке стал приближаться.
Гранаты она любила, но, выплюнув ягоду, застрявшую в горле, вместе с ней выпалила:
— Н-е-е-т! — и стремглав бросилась прочь, чтобы не видеть эту заискивающую улыбку на небритом лице.
Мужчина с простёртой рукой остался далеко позади, а она всё бежала и бежала. Теперь её душили слёзы. Она вспомнила, что уже сегодня у неё уже не будет папы. Папа уедет далеко-далеко. Это мама так решила, и ей уже некому будет пожаловаться.
«Мама такая слабенькая, — думала она на бегу, — а папа и в тюрьме сидел, и все его боятся. Зачем же разводиться, если можно помириться?»
Только она хотела остановиться и пожалеть себя, как звон пощёчины заставил её обернуться. Увиденное было настолько несуразным, что, всплеснув руками, она присела на корточки.
Седовласый мужчина в костюме залез прямо в дождевую лужу. Засучив рукава пиджака, он присел и зачерпнул пригоршню воды из лужи. Подняв всю муть со дна лужи, он стал тщательно скрести правую руку. Рядом с ним опустилась на колени необычайно красивая женщина.
Подол платья и кончик светлого галстука впитывали грязную воду из лужи и чернели прямо на глазах. Женщина наклонилась к руке, с которой мужчина будто соскребал грязь.
«Она же хочет поцеловать руку, которой её ударили!» — взорвалась мысль в голове девочки. «Целовать ударившую руку?!» — возмутилась вся её сущность, и девочке стало не по себе.
Наконец, женщина подняла голову. По её ярко-красным губам потекли разводы, а одна мутная капля повисла на кончике подбородка.
«Какую же гадость она вытворила, что теперь с грязью целуется?!» — с нарастающим холодом страха подумала девочка, ощущая, до чего же противно эта капля может щекотать подбородок. Её замутило, и внутри всё сжалось. Резкий спазм в желудке, и выкрик «Н-е-е-т!», захлёбываясь в жёлтой слизи, выплеснулся на асфальт. Во рту стало кисло и очень захотелось воды.
Такого с ней ещё никогда не было и, вскочив с корточек, девочка в ужасе засопела.
Мужчина поднял на неё глаза. Тут она увидела, как может плакать мужчина, — глаза открыты, слёзы текут, а он не понимает, что плачет. У женщины на левой щеке проступили багровые следы пальцев.
— Мирись, мирись, — жалобно прохрипела девочка, а в голове мысль металась и вопила: «Не хочу, чтобы т-а-а-к! Н-е-е-т! Не хо-чу-у-у!»
Уголки губ мужчины дрогнули, и подобие улыбки соскользнуло вниз. Он встал и помог женщине подняться. Мутная капля, наконец, сорвалась с подбородка, и в ослеплённых глазах женщины промелькнула искра надежды.
-3-
Как-то к ним в город приехали знаменитые артисты. У здания театра собралась большая толпа. Все перешёптывались и аплодировали, пока артисты поднимались по ступенькам.
Девочка стояла рядом с мамой и, вытягивая шейку, тоже хлопала в ладошки. Мама показала на мужчину в толпе и, наклонившись, прошептала, что это известный хирург. В этот момент кто-то сильно толкнул его в спину. Грубиян даже не извинился, а шляпа хирурга слетела под ноги артистам. Одна из актрис подняла шляпу, сдула пыль и в галантном реверансе вернула её хирургу. Он неуклюже изогнулся и поцеловал ей руку. Вокруг все взвыли от восторга.