На полпути Шаббат остановился у закусочной на шоссе. Он держал папку на коленях, пока официантка не принесла ему кофе. Потом снял резинки, аккуратно положил их в карман и развернул первое письмо.
Письмо, написанное всего за несколько часов до самоубийства, начиналось словами «Любимые мои дочери, Розеанна и Элла» и было датировано «Кембридж, 15 сентября 1950 г». Рози было тринадцать. Последнее письмо профессора Каваны Шаббат прочел первым:
Кембридж, 15 сентября 1950 г.
Любимые мои дочери, Розеанна и Элла.
Я пишу «любимые» несмотря ни на что. Я всегда старался изо всех сил, и никогда мне ничего не удавалось. И браки мои не удались, и работа не удалась. Когда ваша мать ушла от нас, я сломался. А когда даже вы, мои дорогие девочки, покинули меня, кончилось все. С тех пор я совсем перестал спать. У меня больше нет сил. Я совершенно изнурен и болен от всех этих снотворных. Я больше не могу. Да поможет мне Бог. Пожалуйста, не судите меня слишком строго.
Живите счастливо!
ПапаКембридж, 6 февраля 1950 г.
Дорогая малышка Розеанна!
Ты представить себе не можешь, как я скучаю по своей любимой девочке. Я чувствую такую пустоту внутри и не знаю, как преодолеть ее. Но я понимаю, что то, что случилось, было необходимо и очень важно. С мая прошлого года ты сильно изменилась. Я очень волновался, потому что не мог тебе помочь, а ты не хотела мне довериться. Ты замкнулась в себе и отталкивала меня. Я не знал, что у тебя такие трудности в школе, но подозревал, что что-то не так, потому что к тебе перестали приходить одноклассники.
Только маленькая хорошенькая Хелен Кили иногда заходила за тобой по утрам. Но, моя дорогая деточка, ты сама виновата. Ты чувствовала свое превосходство и показывала это, может быть, больше, чем сама осознавала. То же самое случилось с твоей мамой и ее здешними друзьями. Малышка Розеанна, я говорю это не затем, что хочу в чем-то обвинить тебя. Я просто хотел бы, чтобы ты все это обдумала и поговорила об этом со своей мамой. И тогда ты поймешь, что эгоисткой быть не годится…
Кембридж, 8 февраля 1950 г.
…ты утратила контакт со своим отцом, и мне было не пробиться сквозь броню, которой ты себя окружила. Это очень беспокоило меня. Я понимал, что ты нуждаешься в матери, я даже пытался дать тебе мать, но у меня ничего не вышло. Теперь вернулась твоя настоящая мама, которой тебе так не хватало. Теперь у тебя есть все возможности снова стать счастливой. Это придаст тебе смелости и сил, чтобы жить дальше. И в школе у тебя тоже снова будет все хорошо. Способности твои на порядок выше средних, на порядок…
Дом твоего отца открыт для тебя, когда бы ты ни захотела вернуться, надолго или не надолго. Ты моя самая любимая девочка, и мне очень пусто без тебя. Я стараюсь утешаться тем, что то, что произошло, для тебя лучше.
Пожалуйста, напиши мне, когда устроишься. До свидания, моя дорогая! Тысячу нежных поцелуев шлет тебе твой одинокий
ПапаКембридж, 9 февраля 1950 г.
Малышка Розеанна!
Я встретил на улице мисс Лерман. Она очень опечалена тем, что ты оставила школу. Она сказала, что все учителя тебя очень любили. Но она понимает, что у тебя были трудные времена, что ты болела и потому подолгу не посещала занятий. Она также заметила, что в последнее время ты не общалась с Хелен Кили и с другими твоими подругами, с Миррой, Филлис и Эгги. Но она говорит, эти девочки заняты учебой, а у Розеанны пропало желание добиваться успеха. Она надеется, что ты преодолеешь свои трудности в ближайшие годы. Она сказала, что знает подобные случаи. И еще ей кажется, и мне тоже, что девочкам в переходном возрасте больше подходит школа для девочек. К сожалению, твоя мама, похоже, придерживается другого мнения…
…да, дорогая малышка Розеанна, я надеюсь, что скоро ты будешь так же счастлива, как в те времена, когда ты была моим солнышком, моей радостью, когда ты была такой правдивой и открытой. Но потом у нас начались трудности. Я хотел помочь тебе, но не мог, потому что ты не желала принимать мою помощь. Ты больше не поверяла мне своих забот. Тебе нужна была мать, но, к сожалению, тогда ее не было рядом…
Крепко обнимаю,
ПапаКембридж, 10 февраля 1950 г.