– Кое в чем вы определенно правы. Мы не справимся в одиночку. Каждую ночь Бадо́ добавляет к своей армии десятки душ. И я слишком хорошо знаю ее, как и то, на что она способна. Боюсь, без помощи извне нам не победить.
Глаза Джамесины расширились.
– Только не говори мне…
– Возможно, сейчас и впрямь самое подходящее время, чтобы договориться с Трибуналом о перемирии, союзничестве и совместном ведении войны.
– Я имела в виду совсем не это!
– Знаю. Я вас слышала. – Внутри Морриган разливалось ледяное спокойствие. – И я, которую Трибунал объявил убийцей, поверьте, не всегда в восторге от них. Особенно после рассказа Дэмьена.
Сам он стоял мрачный, словно туча. Но все же не спешил обвинять Морриган в сумасшествии и предательстве. Хороший знак.
– Но, Джамесина… Нам пригодилась бы помощь целителей и виталистов – живущих в Пропасти на всех не хватает. А там, наверху, продолжают умирать ни в чем не повинные люди, поскольку рассветная сила не подходит для разрушения, как полуночная. Да, у Трибунала и у Верхних городов есть охотники, которые в свое время успешно противостояли полуночным колдунам…
– Но их слишком мало, – прикрыв глаза, выдохнула Джамесина. – Что б тебя…
– Значит, вы согласны? – Морриган позволила себе улыбнуться.
Столпившаяся за спиной своего лидера Камарилья притихла в ожидании.
– Согласна, – ворчливо сказала бааван-ши. Взглянула на Дэмьена. – А что насчет тебя? Твои воспоминания очень помогли нам вывести Трибунал на чистую воду. И ты, как и многие мои сородичи, лично заинтересован в его падении.
– Я добьюсь того, чтобы Ристерд понес наказание, – отчеканил Дэмьен. На скулах заиграли желваки. – Но Ристерд – не весь Трибунал. То хорошее, что они сделали для страны, забывать не стоит. Тот же Трибунал подарил нам охотников. Долгое время – до появления Ристерда – ловчие охотились на дикую кровь только чтобы защитить людей, а не для добычи драгоценной для трансмутационистов силы.
Морриган кивнула.
– Значит, решено. – Она вздохнула. – Дану благословенная, это будет непросто.
Но попытаться стоило. Жизнь людей стоила того.
Для Морриган путь наверх был заказан, потому связаться с Трибуналом по своим каналам вызвалась Джамесина. Камарилье и королеве оставалось лишь ждать.
Однако даже теперь Морриган, которая едва держалась на ногах от усталости, не разрешила себе отправиться на заслуженный отдых, несмотря на то что Дэмьен настаивал на обратном. Те, кто был наиболее здоров и силен – королевские стражи, вервольфы и берсерки – по ее приказу относили пострадавших в Тольдебраль. К самым безнадежным Морриган отправляла Сиршу, к серьезно раненым – целителей и виталистов. Остальные терпеливо – или не очень – дожидались своей очереди.
Она вздохнула. Им и впрямь не помешали бы колдуны, умеющие залечивать раны, знахари, лекари или даже алхимики.
Джамесина права и в другом – венец на голове Морриган что-то да значил. Неважно, какие причины заставили ее стать королевой.
Теперь она ею была.
В спальню она поднялась только после полудня. Заперлась – сейчас ей как никогда требовалось уединение. И тишина.
Прошлой ночью, глядя на наводнивших улицы Пропасти жутких лошадей с призрачными всадниками, Морриган вдруг поняла: ее личность, за которую она так отчаянно цепляется, сама по себе ничего не стоит. И если она не сможет защитить свой город от угрозы из мира теней, ее жизнь ничего не значит.
– Ты сможешь, – прошептала она своему отражению.
Поморщилась – прозвучало глупо и беспомощно, словно она – робкой девчонкой, которая решается пригласить одноклассника на танцы.
Ее ставки куда выше. Выше и цена поражения.
Морриган закрыла глаза. Воззвала к Госпоже Ночь, а после представила, что та забирает с собой ее физическую оболочку – куда более хрупкую, уязвимую, нежели душа. Представила, как тело изнутри распадается на части.
Она вытягивала силу ночи из окружающих теней, окутывая ею каждую клеточку тела.
Открыла глаза. Ее отражение в зеркале пошло трещинами, будто Морриган была пластиковой куклой. На этот образ ее вдохновили порождения тьмы, столкнувшиеся с противоборствующей – рассветной – силой. Но, конечно, она не могла оставить образ неизменным, не усовершенствовать его. Сквозь щели в отражении проглядывала тьма, а то, что мгновения назад было кожей, лоскутьями разлеталось и опадало на землю пеплом.
Морриган будто кремировала свою телесную суть. Жестоко, наверное, но необходимо.
Миг спустя ее не стало. Там, где она только что стояла, был лишь пепел… и незримая, растворившаяся в тенях душа. Обнаженная, лишенная телесных оков человеческая сущность.