Морриган не укрывалась в тенях. Она стала тенью.
Глава 38
Последняя Туата Де Даннан
Клио никак не удавалось уснуть. Она ворочалась, сбивая простыню в ком, и жалела, что их с Ником разделяет стена. Как бы хотелось уснуть рядом с ним…
Даже зная, на что способна ее мать, Клио и представить себе не могла, что когда-нибудь увидит… такое. Мертвое воинство, посланное ею, Бадо́, в бой. Не за Ирландию, не за фэйрийских королей, на стороне которых она когда-то была и за которых сражалась… За силу.
Жуткие картины до сих пор стояли у Клио перед глазами, хотя уже давно наступил рассвет. Демонические кони, восставшие мертвые… и посреди этого хаоса растерянные колдуны и совершенно беззащитные, лишенные магической силы, люди.
После той, въевшейся в память навеки, ночи Ник на улицу ее не выпускал. Сам уходил, чтобы вместе с другими агентами и трибунами защищать людей. А она… она ничего не могла сделать.
И больше не могла спать.
Измученная бессонницей, с которой не сталкивалась с тех самых пор, как стала сноходицей, Клио вместе с голубкой прошла до спальни Ника. Постучавшись, вошла.
Ник не спал – хотя ему это не помешало бы тоже. Лежа на кровати, мрачно изучал мемокарды. Не стоит и гадать – речь в них шла о последствиях Дикой Охоты.
При виде Клио Ник отложил в сторону мемокарды. Попытался выдавить улыбку что, наверное, впервые ему не удалось.
– Не спится? – тихо спросил он.
Клио покачала головой, опускаясь на кровать. Ник подобрался и сел рядом. Нежно взял ее за подбородок, чтобы заглянуть в невидящие, не скрытые повязкой глаза.
– Птичка, мы остановим ее, рано или поздно. Остановим, – убежденно сказал он. – Бадо́ Блэр – не первая ведьма, жаждущая обладать великой темной силой и использовать ее против людей.
– Но первая, кто подобрался к этому так близко. Первая, кто сумел создать целую армию из мертвых. – Клио вздохнула. – Нет, ты не подумай, я верю… Пока существуют такие сильные ведьмы, как Калех, Ягая, Ведающие Матери или даже плененная Каэр… Кто-нибудь из них сможет победить Бадо́ и уничтожить слуа.
– Тогда что тебя тревожит? – Ник помрачнел. – Конечно, помимо всего происходящего.
Клио отвернулась.
– То, что она – моя мать. Наша семья… Ее почти нет, понимаешь? Остались только мы с Морри. Отец убил мою мать. И, как выяснилось, его опасения насчет нее были совершенно не напрасны. Бадо́ стала тем, кем стала. А мы с Морри… Кроме друг друга, у нас никого больше нет.
– У тебя есть я, – проникновенно сказал Ник. – Что, если я стану твоей семьей? Знаю, мы вместе не так долго и, может, я забегаю сильно вперед, но я… Я хочу быть твоей семьей, птичка. Я никогда тебя не предам. И никогда тебя не оставлю.
Слезы обожгли уголки глаз.
– Мне бы тоже этого хотелось, но…
– Что? – встревожился Ник. – Что такое?
– Ты же знаешь, что я не жива по-настоящему… – Клио сглотнула.
Слова давались тяжело.
– По-моему, ты очень даже жива и прекрасна, – улыбнулся Ник, скользнув по ее щеке тыльной стороной ладони.
Она окончательно стушевалась под его полным нежности взглядом. Сердце забилось чаще и говорить стало еще сложней. Но Клио попыталась.
– Когда ты сказал про Ловца Снов… Что хотел бы такого сына…
– Ох, я дурак. Я смутил тебя этим.
– Нет, нет! Дело в другом. Ты ведь знаешь, когда все это безумие закончится… Даже если у нас все будет так же хорошо, как сейчас, и года спустя… даже если мы… – Язык окончательно заплелся в узел, голос отказывался озвучивать то, что было у Клио на уме.
– Поженимся? – невозмутимо спросил Ник.
Клио покраснела до кончиков волос. Ей всего семнадцать. Почти семнадцать. Кто в столь юном возрасте вообще думает о таком?
А она почему-то думала.
– Я никогда не смогу подарить тебе ребенка, – выпалила Клио, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Я чиста только в мире снов, где все не по-настоящему. Или же… по-другому. Там мое тело избавлено от полуночной силы, а мои глаза – зрячи. Но даже там я не смогу родить тебе дитя… если только не сотворю его, как Каэр – Ловца Снов.
– Это неважно – мягко сказал Ник.
– Но ты хочешь…
– Я хочу быть с тобой. Вот мое самое сокровенное желание.
– Правда?
Гнездившееся внутри напряжение прорвалось наружу резким всхлипом. Рядом с Ником Клио отчего-то чувствовала себя… нет, не слабее, но чувствительнее. Одно его присутствие будто обнажало ее ранимую душу, с легкостью сбивая броню, которую Клио наращивала годами.
Все плохое, что случилось с ней в последние недели, она превратила в щиты. Даже свою собственную смерть. Но рядом с Ником она становилась такой же хрупкой, какой была когда-то.