Немайн и вовсе хотела встать во главе армии слуа – пусть даже в чужой (и прекрасной) личине Ткача Кошмаров. Та же… нет, не осторожничала. Ей просто нравилось наблюдать.
В конце концов, ее главная схватка еще впереди. А в том, что она состоится, Бадо́ не сомневалась.
Глава 42
Вестница
– Так ты… Королева Мэб? – выдавил Дэмьен.
Морриган никогда не видела его до такой степени растерянным. Впрочем, обескуражена была и она сама.
– Мэйв… – задумчиво проговорила королева. – Как давно я не слышала это имя. И как давно не видела тебя.
Она спустилась с помоста. Под озадаченными взглядами Морганы и Мак Лира подошла к Дэмьену, а затем коснулась его щеки. Морриган против воли стиснула зубы, но отворачиваться не стала. Они воссоединились. Выходит, она проиграла?
Вот только поверить в это – или же с этим смириться – мешал восседающий на троне король.
– Мы еще побеседуем, – тепло проговорила Мэйв… Мэб. – Но сперва выслушаем вас.
И Морриган, и Дэмьен были слишком сбиты с толку неожиданной встречей, потому за них говорила Веда. Услышав о Дикой Охоте, королева вздрогнула и перевела взгляд на Мак Лира
– Нужно им помочь.
– Знаю, – мрачно сказал король. – Иначе мертвое воинство может однажды добраться и до нас. Ведьме, сотворившей их и выпустившей в мир живых, это может оказаться под силу.
Королева Мэб неодобрительно нахмурилась.
– А еще чтобы помочь людям Ирландии, частью которой я когда-то была, верно?
Король откашлялся, отводя глаза. Глубокие, синие, точно сам океан.
– Да, конечно.
Морриган переводила взгляд с Мэб на Мак Лира. Что же их связывало на самом деле? И зачем та, что когда-то звалась Мэйв, проделала столь долгий и наверняка непростой путь из Ирландии на Тир на Ног, где они оба ее безуспешно искали, а оттуда – на Авалон? И как фэйри смогла стать королевой?
Она вздохнула, смиряясь хотя бы с тем, что ей этого узнать не дано.
Король Мак Лир, торопясь загладить оплошность, велел слугам позвать Вестницу. Отчего-то Морриган подспудно ожидала увидеть совсем юную и неискушенную девушку, что стала сосудом для божественных сил… Вернее, носительницей божественного благословения.
Однако Вестницей оказалась женщина, уже прошедшая к зрелости как минимум половину пути. Каштановые волосы собраны в пучок, на лице – ни следа улыбки. Напротив, уголки губ слегка опущены, а меж бровей очерчена глубокая складка.
Морриган вдруг подумалось, что жизнь Вестницы вряд ли оказалась проста, несмотря на гордое звание избранницы богини. Какая-то затаенная печаль таилась в ее глазах. Впуская Дану в свое сознание, чувствовала ли она ее боль? За людей, которые хороши в том, чтобы разочаровывать своих богов. За Ирландию, которую терзали войны – то между древними народами, то между рассветными и полуночными колдунами. За ее страну, которая неотвратимо менялась под действием темной магии, еще четыре века назад не существовавшей вовсе.
Не обращая внимания на чужаков, Вестница прошла мимо Морганы, мимолетно ей кивнув. Остановилась перед тронами со сцепленными за спиной руками. Мэб пересказала Вестнице услышанное от Веды, и на лице королевы Морриган видела сострадание и горячее желание помочь.
Однако Вестница не разделяла чувств Мэб.
– Со всем уважением, моя королева, но стоит ли тревожить благословенную госпожу из-за очередной междоусобицы?
– Вы это серьезно? – вырвалось у Морриган. – Речь идет о Дикой Охоте!
Вестница повернулась к ней вполоборота.
– Очередная напасть. Очередная война. Благословенная госпожа не может откликаться на каждую проблему, которую вы, люди, сами же и порождаете. Не может каждый раз отстраивать за вас все то, что вы успели разрушить, и превращать сотворенный вами хаос в гармонию.
Что можно было перевести как «Дану не будет убирать за вами бардак».
Столь явное обесценивание беды, что обрушилась на Ирландию, разозлило Морриган.
– Бадо́ Блэр – не какая-то «проблема». Она угроза всему сущему. Самой рассветной магии на Земле. Ты, может, этого и не видишь, но Дану видеть должна. На становлении владычицей мертвого мира – богиней самой смерти – Бадо́ не остановится. Просто потому, что она не останавливается никогда. Не в ее это привычках. И знаете, что случится, когда все несогласные будут повержены и когда Бадо́ станет достаточно сильна? Можете отрицать такую возможность до последнего, но придет день, когда Бадо́ посягнет на трон самой Дану. Она вторгнется в ее чертоги…