Вестница улыбнулась. Вряд ли Дану, помимо голоса, управляла мимикой и выражением ее лица. Скорее, саму Вестницу позабавил вопрос Дэмьена.
– Хорошо это или нет, решать не мне, но я не способна к уничтожению. Гармония, порядок, который олицетворяю я и рассветные ведьмы с моей силой в крови, не убивают.
Оттого Дану изгнала Балора в мир теней, а не сожгла его, не превратила в пыль и не позволила недрам земли его поглотить. Ее суть – созидание.
– Я знаю это… моя госпожа, – не слишком уверенно добавил Дэмьен.
Не только Морриган терялась, как надлежит обращаться к богине. В своих воззваниях она мысленно говорила «Дану», но что-то мешало ей называть богиню-мать просто по имени, стоя прямо перед ней, точнее, перед ее смертным сосудом – будто она и сама была таковым.
– Я имел в виду… Почему вы не запретили людям использовать полуночную магию? Да, не все, но истово верующие бы послушались. Получив божественный наказ, они бы рьяно наказывали отступников от веры. Да и тех стало бы куда меньше, если бы в них зрел страх небесной кары.
– Вы ведь, так или иначе, запретили применять рассветную магию во вред? – поддержала Дэмьена Морриган. – Почему бы не пойти дальше?
– Как и нож, меч или кусок стекла, чары могут служить оружием. Но взявший однажды нож не становится убийцей лишь из-за того, что держит его в руках. Отнять чужую жизнь, спасти ее или идти своим путем, своей одинокой дорогой, каждый человека решает сам для себя. Да и легко совершать благочестивые поступки, когда выбора у тебя практически нет.
– То есть полуночная магия – что-то вроде проверки, достоин ли человек попасть в ваши чертоги? – хмыкнула Морриган.
Если так, ей туда путь заказан.
– Одна из таковых. Но полуночная магия – не есть зло по своей природе. Вопрос, опять же, в выборе – как именно ею воспользуется человек.
Морриган кивнула, думая о Клио. Темная магия буквально вернула ее к жизни. Она же помогала безутешным людям услышать голос ушедших близких, духам предков – защищать шаманов и даже обыкновенных людей, зеркальникам – искать ответы в мире теней, который населяло бесчисленное количество душ, а с ними – и бесчисленное количество знаний.
Аситу призывал морфо, Сирша удерживала человека на краю, не позволяя раньше времени сорваться в бездну мира мертвых. Ну а Морриган с помощью полуночной силы оберегала близких ей людей и, как могла, пыталась восстановить справедливость.
Голос Вестницы – и одновременно голос Дану – вернул ее в реальность.
– Была еще одна причина, не позволяющая мне вмешиваться в естественный ход вещей. Прежде я была убеждена, что полуночная магия появилась не напрасно. Я считала, что не имею права делить мир на черное и белое.
– Прежде?
Оброненные Вестницей слова заставили насторожиться не только Морриган, но и Моргану, и Ведающую Мать. Королева Мэб встревожилась, а король остался безучастным. Или он хорошо скрывал свои эмоции, или его не слишком беспокоило то, что происходило за пределами Эмайн Аблах.
– Мне было непросто решиться на то, чтобы вмешаться в настоящее. Любые изменения чреваты последствиями – кому, как не мне, это знать. Мне, впервые открывшей дверь в мир теней, чтобы изгнать туда Балора.
Лицо Вестницы оставалось непроницаемо-спокойным, но в голосе прорезалась горечь.
– Дикую Охоту нужно остановить во что бы то ни стало. Бадо́ Блэр необходимо остановить.
– Как? – воскликнула Морриган.
В ожидании ответа ее нервы натянулись как струны.
– То, что разбито, можно склеить. То, что распорото – сшить, – пробормотала Вестница.
Моргана нахмурилась. Подалась вперед, словно близость к божественному голосу могла помочь ей расшифровать брошенные в тишину слова.
Мэб и Мак Лир переглянулись. Но молчали, как и Дэмьен, и Морриган.
– Вуаль когда-то была швом, сейчас же эта кровоточащая рана. Вот только вместо крови в наш мир проникает полуночная сила. Я вспорола этот шов, но возможно, пришло время…
– Вы хотите сшить… Вуаль? – медленно проговорила Морриган.
От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой.
Вестница вскинула голову, глядя на нее горящими глазами:
– Нам нужно восстановить прежний порядок вещей. Вернуться к той Ирландии, которую я так помню и по которой до сих пор тоскую. Единственный способ спастись от Дикой Охоты – изгнать ее навсегда. А для этого нужно захлопнуть щель между мирами. Раз и навсегда отрезать мир мертвых от мира живых.
Тишина, воцарившаяся в тронном зале королевского дворца, была абсолютной.
Морриган покачала головой, силясь поверять в услышанное.
– Но отрезать мир живых – значит…
– Сделать так, что магия, переплетенная с миром теней, исчезнет как вид. Разумеется, из мира людей, – добавила Вестница так, словно это все меняло. – Души по-прежнему будут уходить в мир теней, но отныне он будет запечатан. Я знаю, что звучит немного… слишком.