– Думаете? – суховато спросила Морриган. Помня, кто перед ней, на более явное выражение скепсиса и негодования она не решилась. – И что будет, когда мы исчезнем? Идеальный до неприличия мир?
Вестница коротко рассмеялась.
– Нет, как бы мне – или иным богам – подобного ни хотелось. Людям не нужна магия, чтобы нести в мир зло, насилие и жестокость. Но всегда остается яд, пуля или кинжал. – Она помолчала. – Я понимаю твои сомнения, дитя, но ты не видела того, что открылось провидицам. Дикая Охота будет длиться до тех пор, пока Ирландию не заполонит энергия царства мертвых.
Морриган до боли закусила губу. Эти перемены не несли в себе ничего хорошего. Она достаточно пробыла охотницей, чтобы понять: если ограничений не станет, люди от вседозволенности просто сойдут с ума. Прежде в мире существовал организованный хаос, живущий в ладу с порядком. Полуночные колдуны против колдунов рассветных, отступничество против закона.
Но если полуночная магия станет повсеместной, а мир мертвых сольется с миром живых, настанет эпоха первородного хаоса, сметающего все на своем пути.
– Для моей рассветной силы места в новой реальности не останется, – голосом Вестницы продолжала Дану. – Все это время я мучительно пыталась понять, есть ли хоть кто-то, способный остановить ведьму, сотворившую Дикую Охоту Ведьму, что носит в себе силу демона.
– Но ведь вы однажды уже побеждали его. Ваша битва с Балором и фоморами… Вы изгнали его в мир теней.
– Но тогда я была колдуньей. Человеком. А теперь я переполнена рассветной сутью. Я и есть – рассветная магия. И не могу касаться полуночной. Дитя, посуди сама. Даже если я сумею передать свою силу и силу своих детей, Туата Де Данная, людям, вложить их в хрупкие человеческие тела… Разразится новая война. А та, прежняя, едва не уничтожила всю Ирландию. Но и фоморы тогда не были столь сильны и отравлены полуночной силой. Ты хоть представляешь себе последствия этой войны? Нет, дитя, я никогда не пойду на это. Единственный способ остановить Бадо́ – лишить ее источника силы.
– Колдуны вуду, темные друиды, зеркальники, шаманы, – прикрыв глаза, перечисляла Морриган. – Они тоже лишатся силы. Лишатся… всего.
О веретниках она умолчала. Те редко использовали полуночную магию, чтобы помочь другим – собственная выгода интересовала их куда больше. Настолько, что они готовы были впускать демонов в свои тела. Однако теневые виталисты, колдуны крови и хаоса, которых в Верхних городах считали отступниками, в Пропасти, ее маленьком королевстве, были превосходными защитниками от любых угроз.
Ведающая Мать шагнула к ней, тронула за локоть.
– Порой нам приходится выбирать не только между добром и злом. Порой то, что может стать бедой для одного, станет спасением для другого. Такой выбор сделать тяжелее всего.
Морриган замотала головой. По лицам Морганы, Вестницы и королевы Мэб она видела, что для них ответ очевиден. Однозначен. Но им неведомо то, с чем столкнулась она. Они не жили в Пропасти. Не встречали Саманью, Ганджу, Аситу, Сиршу и подобных их ведьм и колдунов.
Тех, чью жизнь собирались разрушить.
Как можно лишить всех полуночных колдунов их родового дара, их пути, их призвания? Как можно?..
Она вскинула ладонь ко рту, заглушая рвущийся наружу крик.
Но уже через пару мгновений его не сдержала. На этот раз боль была физической и очень хорошо ощутимой – жгло руку в том месте, куда Морриган нанесла колдовскую вязь. Хитрые чары, которые творили одновременно и колдун истины, и ведьма крови. Рунический символ, древний огам, вывели на ее коже кровью Клио – прямо перед тем, как она покинула Тольдебраль и вернулась в Кенгьюбери. И теперь этот символ горел.
Ведьминская интуиция не шептала ей – она вопила и будто билась в агонии.
– Бадо́, – побелев, прошептала Морриган.
Глава 43
Ведьмы Блэр
Дом полыхал. Каменные стены пылали противоестественным огнем.
Клио выбежала в ночь через арку, бережно прижимая к груди самое драгоценное – белую голубку. Ник выбрался следом – в мятых домашних брюках, но с револьвером в руках.
Они оба знали, кто способен в ночи поджечь дома живых.
Клио, споткнувшись на ровном месте, остановилась уже через пару шагов. Сердце голубки в ее руках испуганно колотилось. Но птицы в страхе не закрывают глаз. А вот самой Клио захотелось зажмуриться хотя бы на мгновение.