– Если только что?
– Если только она не откажется от веры в Дану, которой и принадлежит ее душа. Если не вверит свою душу воскресившему ее богу.
Морриган покачала головой.
– Клио никогда на это не пойдет, – сдавленно сказала она. – Никогда не предаст богиню. Даже ради того, чтобы жить.
– Мне жаль, – хрипло сказала Веда. – Ты знаешь, я люблю голубку как родную дочь. Но нам нужно довести дело до конца.
Дэмьен сжал руку Морриган. В первое мгновение ей хотелось вырваться, а потом – выбежать из дворца. И не иметь никакого отношения к выбору, который будет сделан. Выбору, который никак, похоже, не зависел от нее.
Но Ирландию истязала Дикая Охота, с каждой ночью становясь все сильней.
– Что вы решили? – глухо спросила она.
– Дану не может коснуться мира теней – полуночная энергия ее сжигает. Однако она передаст часть своей силы человеку, заронит в него зерно первородного дара, которым обладали когда-то Туата Де Данная. И этот человек исполнит ее волю.
– Вестница, – кивнула Морриган.
Веда, к ее удивлению, покачала головой. Сама Вестница с мрачным видом отвернулась.
– Но она ведь посланница самой Дану, носитель части ее дара, и уже исполняет божественную волю, – недоуменно заметила Морриган.
– Отчасти в том и дело. Вестница, так или иначе, всегда действует от имени Дану. А в стране, где живут провидцы всех мастей, правда рано или поздно всплывет наружу. Что может стать причиной войны между полуночными колдунами, которые лишились своей силы, и последователями Дану, которая эту силу через Вестницу и забрала. А как и говорила Дану, для свершения мести и выплеска своей ярости отступникам ничего не стоит использовать пули, мечи и ножи.
– Проклятье, – нахмурился Дэмьен. – Только новой войны Ирландии и не хватает.
– Но если брешь однажды захлопнется, разве люди не догадаются о некоем божественном вмешательстве? – недоумевала Морриган.
Моргана устремила на нее проницательный взгляд
– Перемены такого масштаба всегда порождают слухи, теории заговора и даже целые религиозные – или псевдо-религиозные – течения. Кто-то из полуночных колдунов будет упрямо обвинять в случившемся Дану, кто-то скажет, что мир изменился сам, что вмешались иные боги, и тем сотворит новых божеств – справедливости, гармонии, порядка. Кто-то решит, что король демонов проучил Бадо́ за дерзость и за попытку посягнуть на трон мира теней, а с ее смертью все вернулось на круги своя, и брешь между мирами затянулась. А кто-то подумает: раз однажды на свет появилась ведьма, способная отрыть дверь, ведущую в мир теней, то почему бы не появиться той, что способна эту ведьму уничтожить? И кто подходит на эту роль лучше, нежели ее собственная дочь?
Морриган зажмурилась. Стояла так, не шевелясь, целую минуту.
– К тому же, запечатывать брешь необходимо, находясь в Вуали, – мягко сказала Веда, – одной рукой касаясь мира живых, другой – мира теней.
Голос Морганы был куда тверже, решительнее.
– Кто справится с этим лучше тебя, потомственной полуночной ведьмы, ставшей рассветной и способной укрываться в тенях?
Морриган с неохотой открыла глаза и натолкнулась на мрачный взгляд Дэмьена. Он наверняка не до конца понимал, чем именно ей это грозит, но догадывался, что вряд ли чем-то хорошим.
– Не тешь себя иллюзиями, мир не вертится вокруг тебя, – резко сказала Вестница. Щеки ее горели. Казалось, само присутствие Морриган здесь, на Эмайн Аблах, она воспринимала как вызов. – Ты не единственная в своем роде носительница полуночной и рассветной силы. Но ты здесь, и ты нам подходишь – благодаря своему родству с беспощадной убийцей в том числе.
– Вестница, во имя Дану! – воскликнула Моргана.
Даже королева Мэб с явным осуждением покачала головой. Очевидно, многие во дворце – если не на всем острове – не понаслышке знали о непростом характере Вестницы. И, кажется, успели от него устать.
Морриган рассмеялась, заставив Вестницу вздрогнуть от неожиданности. Однако веселья в ее смехе не было совсем.
– Ты правда думаешь, что я горю желанием взвалить на свои плечи такую ответственность? Я не желала становиться королевой полуночных ведьм и колдунов, но все же ею стала и делала все от меня зависящее, чтобы оказаться достойной королевой. Теперь же мне предлагают предать тех, кого я обязалась защищать. А потом своими собственными руками, которыми я буду сшивать эту самую проклятую брешь, убить мою собственную сестру Ту, которую я… – Она не договорила. Голос сорвался.