– Но он так и не очнулся?
Моргана скользнула рукой по камню под ложем.
– Артур воспрянет ото сна в час великой нужды, когда лишь он сможет спасти Британию.
Морриган промолчала. Даже если бы она сумела убедить Моргану пробудить Артура сейчас… Речь шла о войне. И пока есть шанс ее избежать, Морриган будет за него цепляться.
Во что бы то ни стало.
Моргана с неохотой оторвала взгляд от брата и посмотрела на нее.
– Я наложу на тебя те же чары, что и на Артура. Твое тело останется здесь, на Эмайн Аблах, пока душа, наделенная силой Дану, будет блуждать по Вуали. Я прослежу, чтобы твоя жизненная сила не угасала.
– Могут возникнуть сложности, – заметила Веда. – Морриган – не дитя острова, и в ее сути слишком много полуночной силы. Мир теней будет отторгать магию Эмайн Аблах, извращать ее, как это делала Бадо́ Блэр.
Меж бровей Морганы пролегла задумчивая складка.
– Значит, чтобы замедлить увядание и сохранить ее тело, магию Эмайн Аблах нужно будет перенаправить.
Ведающая Мать и Моргана со знанием дела обсуждали неведомые Морриган чары, неизвестные ей тонкости магического искусства. Потоки, вихри, энергетические линии… Она, считающая себя достаточно опытной и умелой ведьмой, рядом с ними чувствовала себя маленькой девочкой, едва-едва вступившей на путь колдовства.
Морриган откашлялась.
– Пока вы решаете мою судьбу, могу я…
– Тебе нужно поговорить с сестрой, – Веда понимающе улыбнулась, но в глазах ее застыла горечь. – Иди.
Разговор с Клио оказался самым сложным испытанием, которое когда-либо выпадало на долю Морриган. Все прочие события ее жизни – кошмары, что шли рука об руку с обучением полуночной силой, отказ от нее, непростое становление охотницей и даже отчаянные попытки вернуть сестре жизнь, которую у Клио отобрали… все это меркло перед необходимостью рассказать ей горькую правду.
Замерев в проеме комнаты, где ее дожидались Ник и Клио, и никак не выдавая своего присутствия, Морриган наблюдала за сестрой.
Вот она, стоя у окна, живо обсуждает что-то с Ником, вот они улыбаются друг друг – так, как могут только влюбленные, вот Ник нажимает ей на кончик носа.
Клио, рассмеявшись, тянется к нему. И целует.
Руки Морриган сжались в кулаки. Клио только обрела свое тихое счастье. Только недавно начала… жить…
Как она может это у нее отобрать?
– Морри? – донеслось до нее удивленное.
Она вскинула подбородок и твердым шагом направилась к сестре.
– Ник, можешь оставить нас ненадолго?
Насторожившись, он все же кивнул. Вышел, затворив за собой дверь.
Замерев напротив Клио, над головой которой кружила голубка, Морриган взяла сестру за руки. И заговорила, стараясь не смотреть в незрячие глаза.
Говорила, пока слова не кончились.
Голубка уже не кружила по комнате, наполненной холодной, мертвой тишиной. Плечи Клио обмякли.
– Мне жаль, – прошептала Морриган, сглатывая слезы.
– А мне – нет, – искаженным эхом отозвалась сестра. Улыбнулась храбро, через силу. – Я прожила дольше, чем должна была. Благодаря тебе. Если бы не воскрешение, я бы не стала сноходицей и не научилась ткать сны. И не узнала бы, каково быть по-настоящему счастливой и видеть любовь и нежность в глазах того, кого любишь. Благодаря тебе я смогла исполнить заветную мечту – помогать людям, а иногда даже спасать их. Морри… Ты сделала все, чтобы я прожила яркую, счастливую жизнь. – Теперь уже Клио сжимала ее пальцы. – Ты упорно боролась за меня, и я бесконечно тебе признательна… Но теперь настала пора меня отпустить.
– Клио…
Говорить стало не просто тяжело – невозможно. Морриган закрыла глаза, восстанавливая дыхание, сглатывая острый, словно склеенный из осколков, ком.
– Обещай мне кое-что.
– Все что угодно, – нежно улыбнулась сестра.
– То время, которое тебе останется… пока я не запечатаю брешь… Проживи его на полную. Наслаждайся жизнью. Уезжайте с Ником куда-нибудь за пределы Ирландии, повидайте мир. Посвятите это время только себе.
– Морри, я не могу… Сейчас, когда люди жертвуют всем, что у них осталось… Как я могу остаться в стороне?
Морриган ласково, но крепко взяла ее за плечи.
– Родная, ты и так натерпелась. И сделала достаточно. Для Ирландии, для всех людей, пострадавших от злодеяний нашей матери. Если хочешь – а я знаю, ты хочешь – помогай им там, в своей Юдоли Сновидений. Но пообещай, что будешь держаться от Бадо́ и от всего происходящего как можно дальше.
На лице сестры отразились сомнения.
– Это мое условие. Обещай, иначе я никуда не уйду.