Дэмьен с улыбкой заправил за ухо прядь ее волос, и по коже пробежали мурашки. Как же долго она этого ждала…
– Когда ты вернешься, у нас будет время, чтобы возместить потерянное.
– Берсерки долго не живут, ты лучше меня это знаешь, – едва слышно сказала она.
Вспышки колдовской ярости истощают. Организм, вынужденный постоянно выдерживать предельные нагрузки, изнашивается, как любимое платье из тонкой ткани. Многие берсерки не доживают и до пятидесяти лет, а в шестьдесят они считаются долгожителями – и все это несмотря на магию, текущую в их крови.
Если быть точным, именно из-за нее.
Чем чаще берсерк впадает в ярость, тем меньше ему остается жить. Как и полуночным колдунам, злоупотребляющим путешествиями по миру мертвых. За такого рода чары всегда приходится платить. Вот только Ирландию сейчас терзает Дикая Охота. А Дэмьен Чейз…
Морриган слишком хорошо его знала. С него не стребуешь обещание и не удержишь в стороне от войны.
– Намекаешь, что я стану дряхлым стариком и резко тебе разонравлюсь? – хмыкнул он.
Морриган вздрогнула от другой мысли: сколько жизненной силы ни выпьет из нее мир теней, она не увидит, не почувствует собственное взросление. Должно быть, нечто схожее испытывают люди, очнувшиеся от комы, в которую впали несколько лет назад. С той лишь разницей, что Морриган все это время будет находиться в сознании. Просто в иной реальности.
В мире мертвых, а не живых.
– Нет, Дэмьен. Я просто не могу допустить, чтобы половину отмеренной тебе жизни ты потратил на ожидание. – Она вскинула палец, запретив себя прерывать. Ей и без того непросто говорить. – Я никогда не понимала, как люди жертвуют своим счастьем ради счастья других. Но я не могу просить тебя меня дождаться. Зная, что ты пережил с Мэйв, как ты терзал себя… Я не хочу, чтобы ты страдал снова.
Дэмьен ничего не ответил, но в глазах его появилось столь редкое для него лукавство – будто пасмурное небо прорезал солнечный луч. Он привлек ее к себе и поцеловал, и в этом поцелуе таилось обещание.
Морриган не хотелось его прерывать – ни сейчас, ни спустя целую вечность. Положив руки на ее талию, Дэмьен крепко прижимал ее к себе, явно не желая отпускать. Этот поцелуй отличался от прежних. В нем была не страсть, но странная, томная, приправленная горечью нежность двух людей, которые невероятно долго искали путь друг к другу, а теперь должны расстаться на годы.
Неохотно отстранившись, Морриган приложила палец к губам Дэмьена. Ее собственные пылали.
– Одно последнее дело, и я вся твоя.
И в этих словах тоже было обещание.
Глава 46
Украденная душа
Дикая Охота бушевала в мире живых. Слуа гнала вперед переполнявшая Бадо́ ярость.
Мертвое воинство лишилось генерала. Да, она могла поставить на место Киана сотни других слуа, но ей нужен был именно он.
Как она могла так просчитаться?
«Это все твои проклятые дочери, это они виноваты», – шипела Немайн.
В ненависти Немайн чувствовалась и некая… ревность. Ведь Клио и Морриган Бадо́ отдала столько лет своей, пусть и оставшейся в прошлом, жизни!
«Я хочу посмотреть, как они умрут», – мечтательно вздохнула Маха.
Бадо́ мерила шагами окутанный тенями зал ее замка. Она никому не собиралась признаваться и закрывала мысли даже от Мертвых Дочерей, но… Правда в том, что она сама отчасти виновата в случившемся.
Ей до безумия хотелось, чтобы Киан страдал, и несколько лет пыток она не сочла достойной для него карой. Бадо́ хотела, чтобы Киан не просто убил родных дочерей своими руками. Чтобы он осознавал, что сделал.
Ткач Кошмаров заперла его сознание в клетку мертвой, опустевшей души. Киан видел, слышал и понимал все, однако был над собой не властен. И если других слуа вел голод и ненависть ко всему живому то Киан был ведом самой Бадо́.
Но прямо посреди битвы, в финале которой он должен был убить Клио и Морриган, она вдруг утратила над ним контроль.
Если бы Бадо́ уничтожила самые зачатки его рассудка, а не заперла их внутри, пробудить его не смогла бы никакая сила. Хуже всего то, что она не сумела отыскать Киана ни в одной из Юдолей – кто-то из духов посмел скрывать его от ее глаз.
А тут еще чертовка Морриган… Как она смогла обвести ее вокруг пальца? Ее, Бадо́?! Да еще и используя рассветную силу!
«Давай вернемся и растерзаем их на клочки», – вкрадчиво шептала Немайн.
«Утопим их в собственной крови», – радостно подхватила Маха.
– Да заткнитесь вы! – не выдержав, заорала Бадо́.
Крик разнесся по пустому дворцу, рождая и множа эхо. Она протяжно выдохнула, пытаясь успокоиться.