Четыре личности в одном теле – весомый повод сойти с ума. Однако ее собственные мысли во многом были созвучны с мыслями Мертвых Дочерей, пускай и менее… кровожадны. А вот соседство с Балором оказалось на редкость раздражающим. Нет, он не забывал о том, кому обязан своим освобождением, и голоса не подавал. Бадо́ выводило из себя другое.
Как ностальгирующий старик, находящийся на рубеже смерти, Балор бесконечно предавался воспоминаниям о прошлом. Его глазами – вернее, его мысленными образами – Бадо́ видела мир вечной тьмы, нетронутое светом и подлинной жизнью царство фоморов.
Таким Балор помнил мир до того, как Дану, первородная рассветная колдунья, даром зажгла в нем свет. Она вдохнула жизнь в этот мир, а потом, не желая оставаться в нем в одиночестве, принесла земле свою первую жертву.
Из светящихся капель крови, что упали на землю из ран на ее руках, вылепились животные и птицы. Из самых крупных капель Дану породила свое племя, ныне известное как Туата Де Данная. До войны с фоморами оставалось недолго.
Балор ненавидел Дану, без сомнения, но каждый раз, когда он вспоминал о той, что однажды его низвергла, Бадо́ чувствовала себя так, словно кто-то проходился ножом по ее оголенным нервам. Память о Дану будто отравляла ее.
– Замолчите, – куда более спокойно велела Бадо́. – Мне нужно подумать.
Без Лелля в замке было как-то… пусто. Ей нужен новый пленник. Новая игрушка. Желательно, чтобы это был Киан, но…
Бадо́ резко вскинула голову. За Кианом она еще поохотится – у нее впереди целая вечность. А вот боль дочерям, предавшим ее и выбравшим другую сторону, она хотела причинить прямо сейчас. Благодаря Киану (и ей самой, разумеется) они появились на свет. Однако был еще один человек, которому одна из ее дочерей обязана жизнью. А вторая – по гроб жизни ему должна.
Ганджу.
Так пусть же он на глазах Морриган убьет Клио, свое творение. Пусть заберет обратно вложенную в нее силу. А потом убьет Морриган.
«Мамочка, почему ты не убьешь их сама?» – робко спросила Маха.
«Заткнись, дорогая, – ласково посоветовала Бадо́. – Просто заткнись».
Обернувшись вороном, она прорвала завесу и теневыми тропами прошла в мир живых. Сладкое, полузабытое ощущение полета и свободы без малейших оков… Обличье, давшее ей имя, которое долгое время гремело на весь мир. Хорошо, на всю Ирландию.
Ганджу она отыскала неподалеку от Тольдебраль. Очередной бой с мертвым воинством завершился лишь пару часов назад, и живые, как обычно, разбирались с его последствиями. Вороны не умели улыбаться, но душа Бадо́ полнилась довольством.
Она могла просто убить Ганджу, который и не подозревал о нависшей над ним угрозе. Но тогда его душа могла затеряться в Юдоли Безмолвия, откуда каждый умерший начинал свой путь. Велик шанс, что бокора скроют от Бадо́ особо отчаянные и ненавидящие ее духи. Разумеется, рано или поздно, она найдет и его, и Киана. Но прямо сейчас и она сама, и мысленно ликующие Маха и Немайн жаждали крови.
Потому, зависнув над плечом Ганджу, Бадо́ открыла тропы мертвых и утянула его душу за собой.
Саманья закричала, когда бокор упал на землю. Ее страх вполне объясним – она не могла не узнать Бадо́ даже в обличье ворона. Спустя пару минут жрица поймет, что ее отец еще жив. Будет хлопотать над ним, пытаясь понять, что случилось. А когда поймет, будет слишком поздно.
На ее глазах Ганджу сначала убьет Клио, а затем их драгоценную королеву.
Бадо́ велела теням Юдоли Хаоса и присягнувшим ей, как сосуду Балора, фоморам стеречь новоявленную душу, а сама замерла у кромки Вуали. Отсюда она видела обе половины семейства Ямара – окруженного демонами Ганджу в мире мертвых и Саманью, упавшую на колени у тела отца в мире живых.
Морриган постаралась, чтобы проникнуть в Тольдебраль Бадо́ так легко не смогла бы. Слишком хорошо она знала таланты и сильные стороны матери, а потому в стены были вшиты и полуночные, и рассветные печати. На то, чтобы сломать их все, ушло бы столько времени и сил… А последние Бадо́ каждую ночь тратила на то, чтобы направлять мертвое воинство, позволяя ему обманывать все мыслимые законы бытия.
Энергия вливалась в Бадо́ еженощно, но она же вытекала из нее, как из решета. Не будь Ткач Кошмаров частью Триумвирата, сила, которую она забрала из спящих, давно бы иссякла.
Поддерживать своеобразный баланс нелегко. Но скоро это изменится. Когда к Бадо́ примкнут десятки других колдунов и ведьм, ее армия станет непобедимой.
Вместо проникновения в Тольдебраль она потянула за нужные колдовские нити, что олицетворяли узы родства. Клио и Морриган не было рядом. Пустота, зияющая в несуществующем сейчас теле, говорила о том, что их нет… нигде.