Это, конечно, никак не могло быть правдой.
Бадо́ распалась на тысячи вороньих перьев, которые обратились в воронов. Мысленным повелением разослала их по разным сторонам земли. Сначала Ирландия, за ней – и другие страны.
Вороны были стремительны, словно ветер. Им понадобилось несколько минут, чтобы заверить Бадо́ в том, что ее дочерей в этом мире нет.
Не желая сдаваться, она вновь потянула за узы родства. Призвала на помощь полуночную магию истины. И наконец почувствовала хоть что-то, кроме пустоты.
«Проклятье…»
До боли знакомое ощущение.
Когда Бадо́ изгнали с Эмайн Аблах, она, разумеется, попыталась вернуться. Тогда она еще знала, что такое – метания и сомнения. В ней, еще слишком юной и глупой, спорили две половины. Одна хотела доказать, что Бадо́ не та, каковой ее считают. Что в ней нет разъедающей душу тьмы. Другая рвалась вернуться на волшебный остров лишь для того, чтобы выцарапать чертовке Моргане глаза.
Так они и боролись друг с другом, пока Бадо́ вглядывалась в простирающийся до горизонта океан в поисках тайных путей на Эмайн Аблах.
Она словно разом ослепла. Смотрела прямо перед собой особым, колдовским взглядом, а видела лишь туман. Так бывает во сне, когда не можешь сфокусироваться на нужном предмете. Взгляд упорно рассеивается или вовсе огибает его.
Бадо́ не видела Эмайн Аблах. И уж конечно, не могла туда проникнуть.
Значит, вот как… Морриган и Клио сейчас именно там, и Моргана ле Фэй – или сам ее проклятый остров – скрывает их.
Руки Бадо́ сжались в кулаки. Маха плакала, как капризный ребенок, даром что не топала ногой. Даже ее мозгов хватило понять – до дочерей Бадо́ сейчас не дотянуться. Немайн же хотела рвать и метать.
Как и Бадо́, впрочем.
Она резко повернулась к бокору, не теряя из поля зрения полускрытую Вуалью Саманью. Пусть убьет хотя бы ее. Смерть этой выскочки станет уроком Морриган и Клио. Впредь не будут от нее прятаться.
Но сначала нужно было подчинить душу Ганджу.
– Плохие новости, – сочувственно улыбнулась Бадо́. – Сейчас ты умрешь. А затем убьешь свою дочурку.
Лицо Ганджу, словно высеченное из камня, не изменилось, но глаза выдали его ужас. Вряд ли так сильно его пугала собственная смерть…
– И Клио с Морриган ты тоже однажды прикончишь. Я умею ждать, а Моргана не будет прятать их от меня вечно. В конце концов, вечностью из нас троих обладаю только я.
– Будь ты проклята, Бадо́ Блэр, – отчеканил Ганджу.
Она издевательски расхохоталась.
– В одном ты точно права. Я умру, – спокойно добавил бокор. – Но на своих условиях.
Стремительно начертив на земле знак – один из своих дурацких веве, Ганджу что-то прошептал. Бадо́ встрепенулась.
– Заставьте его заткнуться! – крикнула она кружащим вокруг духам. Бокору нечего противопоставить ей, но холодная решимость в его глазах вызывала тревогу. – Убейте его!
Духи и фоморы бросились на колдуна, но было уже поздно – Ганджу сам разорвал связь с телом.
Бадо́ поняла это, когда Саманья по ту сторону Вуали забилась в истерике.
– А ну прочь, – прошипела Ткач Кошмаров.
Порождения тьмы отпрянули, пропуская ее.
Ганджу все так же стоял посреди Юдоли Хаоса. Взгляд его потускнел, из него исчезла былая решимость.
В то время как Бадо́ затянула его душу в мир теней, бокор своим заклинанием сделал переход… окончательным. Но зачем? Что за идиотское самопожертвование? Она ведь в любом случае превратит его душу в слуа.
Бадо́ шагнула вперед, намереваясь исполнить задуманное. Ее остановил холодный голос, доносящийся словно издалека. Нет, не из мира живых.
И даже не из этого мира мертвых.
– Не торопись, ведьма. Его душа тебе не принадлежит.
Незнакомец появился из ниоткуда. Они никогда не встречались раньше, но Бадо́ мгновенно узнала Барона Самеди. Элегантного, смуглокожего, обряженного в черный костюм, с венчающим голову цилиндром и с тростью в руках.
Ее лицо исказила гримаса ненависти. Проклятые Лоа.
Вот кого Ганджу призывал своим прощальным веве. Он вверил душу своим богам и их прислужникам-Лоа, лишая Бадо́ возможности ею распорядиться.
Она гневно сощурилась. Как же она ненавидела, когда кто-то срывал ее планы. Барон Самеди тронул Ганджу за локоть. Они исчезли в то же мгновение. Не было ни яркой вспышки, ни призрачного свечения – только пустота.
Барон Самеди забрал Ганджу в иной мир мертвых, где обитали Лоа, боги вуду и их преданные последователи.
Яростный крик Бадо́ заставил духов разлететься в разные стороны подобно стае перепуганных птиц. Очередная неудача…