Да, порой Клио задумывалась, какой бы стала ее жизнь, не укради Итан Галлахер ее тело и не запечатай в зеркале ее душу. Она, несомненно, стала бы врачом и наверняка хорошим – упорства и целеустремленности женщинам семьи Блэр при всех их недостатках не занимать. И каждый день посвящала бы тому, чтобы спасти чью-то жизнь.
А значит, ее мечта бы исполнилась.
Однако в той, другой реальности рядом с ней не было бы Ника, ведь их сблизила, как ни парадоксально, именно ее смерть. Клио до сих пор с трудом верилось, что ее чувства оказались взаимны. А то, что должно было остаться в памяти безответной подростковой влюбленностью, сменилось любовью, поделенной на двоих.
В той реальности рядом с ней не оказалось бы так много тех, кто готов был не просто назвать ее другом, а рискнуть жизнью ради нее.
Клио всегда легко сходилась с людьми, но не подпускала к себе никого достаточно близко. Быть может, оттого, что ее окружали обычные ребята, которые думали о выпускных экзаменах и поступлении в институт, а она… Она была потомственной ведьмой. Ее мать была легендарной Бадо́ Блэр. Их с одноклассниками всегда разделяла если не пропасть, то брешь.
Эту брешь между собой и другими Клио пронесла бы через года. Даже работая врачом и пытаясь жить обычной, нормальной жизнью, она бы все равно чувствовала себя… другой.
Теперь же Клио окружали люди, с которыми ее объединяло так многое… Саманья, Сирша, Дэмьен, Рианнон.
И конечно, Морриган.
Повернись ее жизнь иначе, они, родные сестры, так бы и остались друг другу чужими. И Клио никогда бы не узнала, какая она, Морриган Блэр. Сильная ведьма и справедливая королева, готовая ради близких на все.
Да и Клио никогда бы не стала сноходицей, не узнала бы историю Каэр и не стала бы Ловцом Снов вместо ее сына. Не смогла бы оберегать от кошмаров самое хрупкое и драгоценное, что есть в мире – детей. Тогда она лишилась бы возможности видеть расцветающую на их лицах улыбку, когда кошмар превращался в волшебный, сказочный сон.
Будучи Ловцом Снов, Клио была и сосудом силы Каэр. Она научилась запирать эту энергию в Юдоли Сновидений, покидая ее почти обычным человеком. Но там… Там она ткала для детей прекрасные, сладкие сны, в которых исполняла все их сокровенные желания. Клио грела мысль, что просыпались они с улыбкой на губах и с толикой волшебства в сердце, пусть имени той, что сотворила для них грезы, не знали или вовсе ее не помнили.
Ник, ставший ее постоянным спутником не только в реальности, но и в Юдоли Сновидений, припоминая их давний разговор, смеялся: «Зачем нам наши собственные дети, когда у нас целый выводок чужих?»
Потому… Нет, она ни о чем не жалела.
Впрочем, и реальность можно превратить в сказку, даже почти лишившись колдовских сил.
Никогда прежде желание Клио познать мир не было столь всепоглощающим. Она не знала, сколько времени у нее осталось, а потому неотступно следовала данному Морриган обещанию – наслаждаться каждым мгновением, брать от жизни все.
Ради нее Ник оставил любимую работу. Клио пыталась его отговорить, понимая, как ему важно помогать людям, вносить в хаос порядок и гармонию. Слова Ника стали негласным договором для них обоих, неким обещанием. «Я вернусь в Кенгьюбери». Продолжить он не сумел, но окончание фразы как удушающий дым повисло между ними.
«Я вернусь, когда тебя не станет».
Вместе они объездили половину света, побывав и диких джунглях, и в жарких пустынях, и в ледяных пустошах. Но всему однажды приходит конец.
Ее собственный пришел с холодом, растекшимся по венам. Со странным зовущим чувством, незнакомым ей притяжением.
Оно застало Клио посреди яркого, ослепляющего дня, и, по правде говоря, она была рада, что может в последний раз в жизни увидеть солнце.
И в ореоле золотистого света увидеть Ника.
Он сидел за столиком на веранде с книгой в руках. Мокрые после душа волосы, как обычно, топорщились в разные стороны. Клио прошептала его имя. Подняв голову, он ласково улыбнулся.
Улыбка почти мгновенно слетела с его лица, разбившись вдребезги.
– Я думаю, началось, – прошептала Клио.
Ник бросился к ней, выронив книгу. Ее пальцы сжали амулет зова. Увидеть бы и Морриган в последний раз… Но сестра не откликалась – наверное, ее скрывал от чужих глаз Авалон. Ничего. Морри будет жить в сердце Клио, даже за краем мира живых – куда бы ни привела ее эта дорога.
Но как же холодно…
Ник сгреб Клио в охапку, отнес в спальню на руках. Магия, что давала ей жизнь, иссякала, делая ледяными пальцы и губы. Ник своим теплым дыханием их согревал. Клио дрожала в его объятиях, но продолжала шептать что-то глупое, ободряющее. Заставила себя замолчать, чтобы впитать в себя его голос, чтобы вырезать в памяти этот миг.