Подбираться ближе они не рисковали, чтобы не попасться на глаза охране. Лучшим временем для проникновения сочли полночь. Кабинет Ристерда, где наверняка хранились все его записи, в такое время должен пустовать. К тому же, по воспоминаниям Дэмьена, трансмутацию начинали очень поздно, когда большинство «подопытных», будущих ловчих, уже крепко спали.
Вот бы застать и запечатлеть в собственной памяти сам этот ритуал, проходящий прямо сейчас, а не несколько лет назад… Сделанные Дэмьеном спектрографии в качестве доказательств не годились – его воспоминания перемешались с кошмарами, что размыло их и окутало дымкой, словно неким отпечатком сна.
Часть Камарильи осталась на месте перемещения, рядом с открытым порталом. И теперь только трое крались в ночи.
Ставку сделали на Морриган, как ту, что умела быть незаметной, Аеринн, способную влиять на человеческий разум, и примкнувшую к ним в последний момент Аду.
Морриган рассудила, что взлом защитного барьера полуночной магией трибуны как раз таки могут ожидать, а значит, могут и установить по периметру исследовательского центра своеобразные маячки, которые сработают, как только на них направят полуночную силу Врагами Трибунала были отступники, и вряд ли тот мог предположить, что в их рядах окажется сильная рассветная ведьма.
С собой у Морриган, как всегда, был рассветный осколок истины, а саму магию истины, что являлась основой для многих чар, она изучала с самого детства. Вот только с недавних пор ее фокус сместился на ноктурнизм, который требовал постоянной практики, но при этом был самодостаточным и на магию истины не опирался.
День назад, в качестве своеобразной тренировки проверяя защитный барьер на стенах Тольдебраль, Морриган мрачно констатировала: чары истины стали поддаваться ей куда хуже. Она видела золотисто-дымчатый каркас защиты, но не могла распознать вкрапления отдельных, особых чар и то, что ведьмы называли «плетениями истины».
Лишнее доказательство тому, что Морриган знала давным-давно: можно постигать сразу несколько ветвей магии, но довести до совершенства и высокой степени мастерства можно только одну. Исключения, как и в любом правиле, были, но относились они лишь к по-своему уникальным колдунам и ведьмам.
Одной из них, к сожалению для Ирландии, была ее собственная мать.
Морриган сгустила над собой, Адой и Аеринн тени, спеленала тела девушек в них. Однако двигаться все равно приходилось очень осторожно и держаться ближе к другим – естественным – теням. На фоне луны огромный сгусток тьмы любому покажется подозрительным.
Оставшейся позади Камарилье Морриган должна была подать знак, если что-то пойдет не по плану, но надеялась, что такой необходимости не возникнет.
С ними будто находилась и другая, сокрытая в тенях, часть Камарильи – существа древней крови, однажды примкнувшие к Джамесине и Леону Колдуэллу. Те, что отказались участвовать в прямом столкновении с Трибуналом, но еще во времена существования «фабрики чар» пожертвовали Колдуэлу (и Джамесине, как оказалось, его правой руке) свои дары. Те надежно хранились в филактериях в специальных карманах Морриган, нашитых на костюм охотницы.
– Стойте, – шепнула Ада. – В паре шагов от нас ловушка.
Морриган завертела головой по сторонам, но, разумеется, ничего не обнаружила. Аду и Аеринн она, и накинувшая на всех покров темноты, видела прекрасно – в отличие от охраны, к которой они медленно приближались.
Шепча заклинание, Ада сложила большой и указательный пальцы и через образовавшийся круг смотрела на землю.
– Кажется, что-то вроде нажимной пластины. Я не уверена, но скорее всего, она зачарована на крови.
Морриган кивнула. В этом был смысл. Охрана, ученые, колдуны и воспитанники исследовательского центра, у которых в свое время взяли немного крови, могли свободно перемещаться по территории. Чужаков же ждали либо обездвиживающие чары… либо мгновенная смерть.
– Ты можешь ее обезвредить? – поежившись, спросила она.
– Я не ведьма крови, – суховато ответила Ада.
– Значит, обойдем.
Они успели столкнуться еще с тремя подобными ловушками, прежде чем добрались до барьера.
Изучив его, Ада вынесла вердикт:
– Сложная защита. Множество крошечных звеньев. Тонкое, искусное плетение.
– Сложнее твоего? – так же тихо спросила Морриган.
Ада с робкой улыбкой покачала головой.
– Когда я узнала, что придется защищать самого короля… Скажем так, мне пришлось учиться еще усерднее.
И эта учеба принесла свои плоды – до сих в Тольдебраль не удалось проникнуть ни одному врагу Дома Блэр или Дома Фитцджеральд. Если бы проклятая змея Анаконда не влезла в шкуру Аситу обойдя тем самым защитную печать на крови, попасть в замок не удалось бы и ей.