Снова наведавшись в Юдоль Сновидений, Клио вынесла оттуда серебряную сережку, затем – брошь в виде цветка. День спустя, почувствовав азарт охоты, вернулась в реальность с целым ворохом вещиц: булавок, пуговиц, бусин, амулетов, колец и изящных фиалов. Все частицы снотворения она нанизывала на нить и прятала ту в коробочку.
После каждой вынесенной из Юдоли Сновидений вещицы силы Клио все больше иссякали. Однако, делясь жизненной энергией с каждым из снотворений, она и позволяла им существовать здесь, в чуждой для них реальности.
В конце недели Клио, сияя, протянула Нику причудливое ожерелье, состоящее из дюжины разнообразных элементов. Мгновенно войдя в роль, он изобразил на лице восторг, хотя явно не понимал, что ее так взбудоражило. И не мог понять – последние занятия с Каэр Клио держала от него в секрете.
– Мне безумно приятно получать от тебя подарки, особенно такие… необычные. Боюсь только, это ожерелье не подойдет к моему пальто. Хотя, если надеть его к рубашке и брюкам…
Клио хихикнула.
– Я не обижусь, если ты не будешь его носить.
– Честно? – со всей серьезностью спросил Ник, вертя в руках ожерелье.
– Это частицы из разных фрагментов чужих снов.
Глаза Ника расширились.
– Как?! Как такое возможно?
Улыбаясь во весь рот, Клио рассказала, как проникала в людские сны и, будто самая странная из воровок, уносила оттуда его частицы. Булавку из резной шкатулки дородной леди, которой снилось, что она становится королевой, брошь со столика сладострастной девицы, воркующей со своим избранником, зачарованный фиал ведьмы, путешествующей по Ирландии с прирученным волком.
– С ума сойти, – ошеломленно прошептал Ник. Теперь он держал ожерелье так бережно, словно его сделали из тончайшего, хрупкого стекла. – Клио, это… это восхитительно!
– Это сувенир на память обо мне.
Ник застыл. Даже взгляд его будто остекленел, выдавая охватившее его напряжение.
– Ты хочешь съехать от меня? Вернуться в Пропасть или…
У Клио перехватило дыхание, когда она поняла, как же сильно он расстроен – пусть как истинный мужчина и старается не выдавать эмоций. Растроганная, она поднялась на носочки и поцеловала Ника. Он тут же откликнулся, крепко прижал ее к себе. Так крепко, словно боялся, что она вот-вот превратится в бабочку и упорхнет из его объятий.
– Глупый, это просто мой подарок! За все, что ты для меня сделал. За то, что ты рядом. За то, что ты… есть.
Клио чуть подалась вперед, чтобы Ник почувствовал ее дыхание на губах.
– Я никуда не денусь, если только ты этого не захочешь.
От тепла и нежности в его глазах в горле Клио едва не задохнулась.
– Никогда не захочу, – прошептал Ник. – Слышишь? Никогда.
Глава 24
Триумвират
Сощурив глаза, Бадо́ смотрела на дочерей. Не тех, живых, что затерялись по ту сторону полуночной завесы. На мертвых. Все эти дни ей не терпелось приступить ко второй части плана, но такая возможность не выпала до сих пор. К сожалению, одного появления на свет Немайн и Махи мало. Нужно, чтобы они впитали в себя как можно больше тьмы мира теней.
Бадо́ все же изменила их облик, сделав чуть более похожими на себя. Не могла позволить, чтобы ее отпрыски выглядели как собранные воедино комки полуночной грязи. Беда в том, что рассветные чары в мире теней рассеивались стремительно. Сползали, будто отмершие частички кожи, обнажая уродливое нутро. Пришлось обратиться к демонице-фомору, которая называла себя Портнихой.
Эта тварь состояла в личной свите короля Балора и была одной из самых сильных демонов мира мертвых. Бадо́ долгое время наблюдала за ней. Мир теней настойчиво призывал ее, стоило задержаться в мире живых слишком надолго, а как еще коротать здесь часы и дни? Разве что сплетать из теней новые части дворца, забавы ради и для оттачивания мастерства охотиться за душами да наблюдать за демонами.
Бадо́ помнила свою досаду и недоумение, когда поближе познакомилась с ними. Только подумать: буквально купаясь в источнике полуночной силы, они совершенно не умели ее использовать. Не владели даже элементарнейшими из чар. Во всяком случае, большинство из них.
Чаще всего веретники использовали демонов в качестве сосуда полуночной силы, которую тратили уже по своему усмотрению – на чары, доступные им самим. Большинство фоморов такой порядок вещей вполне устраивал. Ведь благодаря сделке с веретниками они могли вырваться из опостылевшего мира мертвых и вселиться в человеческие тела, а временная физическая оболочка защищала их от рассветной магии, рассеянной по всему живому миру.