Морриган похолодела.
– Ты знаешь, кто я? – И все же важнее было другое. – Ты знаешь ее?
– Встречались, – небрежно обронила старуха.
– Я так полагаю, в мире теней.
– Правильно полагаешь.
– Хватит болтать, – прорычал Дэмьен. В его глазах засверкали знакомые всполохи. – Пусть эта тварь и не Бадо́, она должна ответить за то, что натворила.
Что ж, Морриган была согласна с ним как никогда.
Она дождалась, пока Альрик создаст временный портал и исчезнет в нем, после чего из петли на поясе охотничьего костюма выдернула плеть-молнию. Та зазмеилась по земле, из обыкновенного кожаного хлыста превращаясь в сокрушительный разряд, в сконцентрированную стихию.
Дэмьен, однако, оказался быстрей. Преодолев разделяющее их с ведьмой расстояние, он одним ударом, одним сверхъестественным импульсом отшвырнул ее от себя.
Старуху протащило по земле, взбив ту, словно молоко, и оставив позади рытвину. Морриган приблизилась к ней, поигрывая плетью, ожидая вскинутых рук или брошенного в воздух заклинания. На мгновение и вовсе показалась, что ведьма уже мертва. А потом…
Тело старухи заволокло черным туманом – будто энергия мира теней проникла в мир живых. Тень заволновалась, принимая человеческие очертания… и разделилась на три.
Вместо старухи посреди долины выросли три создания – безликие, словно куклы, и окруженные дымчатой тьмой. Старая ведьма будто вытолкнула их из чрева, а после исчезла… или же и вовсе растворилась в них.
Потрескивающая плеть Морриган оплела шею одного из существ. Она не знала, можно ли сжечь тьму, из которой явно сотворены создания, можно ли поразить ту молнией, но… попыталась. И, судя по всему, заключенная в колдовской плети рассветная сила причиняла порождению тьмы невыносимую боль. Оно издало утробный вой.
Кажется, Морриган на верном пути. Она прошептала: «Istos arachnis», призывая рассветную силу и оплетая создание паутиной Арахны.
Порождение тьмы будто взорвалось светом изнутри и стало ворохом медленно оседающих на землю хлопьев черного пепла. Почти одновременно с этим Дэмьен погрузил руки в дымчато-эфемерную плоть, которая заменяла созданию и тело, и сущность, а после резко развел их в сторону и, словно одичавший вервольф, разорвал порождение на клочки.
Морриган ошарашено смотрела на берсерка, а потому пропустила появление ведьмы. Та страшно кричала. Поначалу подумалось, что этот полувой был проявлением душевной боли.
Но, возможно, не ей одной.
После смерти двух порождений тьмы ведьма лишилась обеих рук. Словно те и впрямь были ее плотью… и кровью – черной, мертвой кровью, что текла в венах и самой Бадо́ Блэр.
– Сыночки, – всхлипывала старуха.
Морриган, которая хорошо понимала, что значит терять близкого человека, пожалела бы ее. Если бы не знала, что вместе с матерью натворили эти самые «сыночки».
Последний оставшийся в живых – если так вообще можно сказать о подобных порождениях – замер рядом с ведьмой.
– Пощади, – глядя на Морриган, придушенно произнесла та. – Пощади меня и сына. Я могу рассказать про твою матушку… Многое могу рассказать.
– Я тебя выслушаю. И для начала скажи, кто ты такая.
Старуха тряхнула косматой головой. Вскинула подбородок и веско произнесла:
– Карман.
Морриган в изумлении воззрилась на нее. Эта старая, распадающаяся на части и проигравшая в первой же серьезной схватке ведьма никак не могла быть прародительницей полуночной силы.
– Что с тобой стало? – вырвалось у нее.
Карман сипло рассмеялась.
– Века заточения даром для меня не прошли. Ты ведь об этом? – Она мечтательно зажмурилась. – Я хотела вспомнить, каково это – быть живой. О, лакая их кровь, я вспоминала. И когда слышала предсмертный крик или визг страха потомков тех, кто отправил меня в мир мертвых.
– Какая несправедливость, – ледяным тоном сказала Морриган. – Но стенания оставим на потом. А сейчас к делу. Мне нужно знать, что задумала Бадо́.
– Она хочет призвать… нет, породить Мертвых Дочерей. Тех, что уже мертвы, потому что родились в мире мертвых. Потому что выбрались из мертвой земли.
– Это что-то вроде этих тварей, которых ты зовешь своими сыновьями? – с омерзением спросил Дэмьен.
Карман оскалилась, но наказывать за оскорбление не решилась. Какой бы силой она ни обладала в прошлом, сейчас ее могущества хватало лишь на то, чтобы просто существовать в мире живых, уже несколько веков как будучи мертвой.
И давать жизнь – некое ее подобие – порождениям тьмы.
– Те, кого вы уничтожили – лишь тени моих сыновей. Я затосковала здесь без них и сотворила их снова. Из себя – своей плоти и полуночной силы. – Карман с тоской взглянула на последнего из созданий. Затем перевела взгляд на Морриган. – Потому Бадо́ ко мне и обратилась. Ей нужен был обряд, который я провела, чтобы породить Даба, Дэйна и Дотера там, в мире теней.