В случае с колдовской обструкцией дело обстояло иначе. Если она возникает в сознании носителя дара, доступ к магии оказывается закрыт. А ведьма становится бывшей ведьмой (или, в случае юной Клио, не становится ею вовсе).
Карман широко улыбнулась, подтверждая ее догадку. Морриган изумленно покачала головой.
Страшно даже представить, что чувствовала Бадо́, когда вместо всплеска силы, приобретенной в результате инициации, ее младшая дочь запечатала в себе колдовской дар. Леди Ворон наверняка не ожидала встретить в своем роду ведьму с обструкцией. Выходит, Бадо́ напрасно растратила свою силу, а вместе с ней – несколько лет на обучение Клио.
Так или иначе, право строить собственную жизнь и идти по следу собственной мечты Клио отстояла. Ценой если не потери силы, то ее блокировки.
Обуреваемая эмоциями, Морриган молча стояла посреди долины. Впервые она противопоставила себя Клио в таком ключе. И впервые – если на время забыть о чистоте помыслов и души, о доброте и сострадании – ей проиграла.
Не она, Морриган, при всей ее непокорности и вспыльчивой натуре, сумела дать отпор Бадо́. А… Клио. Мягкая, не любящая споры, она сумела настоять на своем. Она отказалась быть ведьмой.
Во всяком случае, полуночной.
– Частью ведьминского Триумвирата может стать только инициированная ведьма, а твоя сестра инициацию не прошла. Это, конечно, безумно расстроило твою матушку. – Губы Карман растянулись в улыбке. Похоже, чужие печали и страдания ей были только в радость. – Бадо́ предполагала такой исход и изначально планировала родить трех дочерей, чтобы две из них наверняка сумели приблизить ее к цели.
– Невероятно, – неприязненно сказал Дэмьен. – Какая чудовищная расчетливость.
– Гениальная, я бы сказала, – не согласилась Карман. – Но и тот план провалился – точнее, Бадо́ лишили шанса к нему приступить. К ее вящему неудовольствию, она… умерла. После смерти ей пришлось срочно придумывать новый план. И тогда она сделала то, что не приходило в голову – или попросту оказалось не под силу – никому, кроме нее. Породила Мертвых Дочерей. А после – создала Триумвират мертвых.
Морриган потрясенно пыталась переварить то, что узнала. Вся ее жизнь оказалась ложью. Причина, по которой Бадо́ ее родила – уж точно.
Как иначе, кроме глупости, наивности и чрезмерной доверчивости, объяснить то, что все свои девятнадцать лет Морриган верила в готовность Леди Ворон стать матерью без какой-либо выгоды? Она ни на миг не усомнилась, что Бадо́ породила своих дочерей, только чтобы они стали одной маленькой счастливой семейкой! Потому что Леди Ворон устала быть только ведьмой и хотела стать любящей матерью, разделить свое счастье с кем-то еще!
Как же она была глупа. Ее мать – легендарная полуночная ведьма. Та, что вот уже несколько десятилетий выцарапывала свою силу, крала и выуживала ее по капле. С чего бы ее, заработанную потом и кровью, она бы с такой легкостью отдала дочерям?
Все это время у Бадо́ был план.
– Возвращаемся в Пропасть, – наконец бесстрастно сказала она Дэмьену.
Берсерк, вскинув бровь, кивнул на Карман.
– А с ней что делать?
– Убей ее, – отчеканила Морриган. – Пусть возвращается туда, откуда пришла. И в мире живых больше не появляется. Иначе… Я приду за ней снова.
– Но ты же обещала пощадить меня! – вскричала Карман.
– Разве? – Она взглянула в полнящиеся ненавистью и ужасом глаза. – Я обещала тебя выслушать. Не помню, чтобы я обещала тебя не убивать. В какой-то мере, знаешь ли, это даже не справедливо. Ты отняла десятки жизней, а сама умрешь всего один раз.
Отвернувшись, Морриган призвала временный портал. Исчезла в нем, сопровождаемая истошными криками одной из древнейших ведьм.
Привязанной к запечатанным в филактерии чарам точкой переноса был кабинет замка Тольдебраль. И королеву там уже ждали.
– Они здесь, Морриган, – произнесла Джамесина.
Зрачки расширены, руки сжаты в кулаки. И если на лицах других членов Камарильи, замерших за ее спиной, читалась опаска или даже откровенный страх, то на лице бааван-ши – какая-то яростная решимость.
– Кто?
– Трибунал. Они как-то сумели найти вход в Пропасть. И они уже здесь.
Глава 32
Хранитель для сноходицы
– Святая Дану, это еще что такое?! – В голосе перешагнувшего порог дома Ника не было возмущения – лишь бескрайнее изумление.