В эту ночь Морриган так и не сомкнула глаз. До самого утра безголовый всадник объезжал Пропасть, сопровождаемый шествием банши. Они шли, как сомнамбулы, с отсутствующими взглядами, ведомые древней силой, текущей в их крови.
Дуллахан не нападал. И на него не нападали, зная: он явился из мира теней не для того, чтобы воевать с живыми.
Он лишь предупреждал жителей Пропасти о том, что скоро их всех ждет смерть.
Глава 35
Мертвое воинство
Киан не сразу заметил ее появление. Он полусидел в клетке, слишком узкой, чтобы можно было лечь. Голова упала на грудь, длинные волосы почти полностью закрыли лицо, не позволяя Бадо́ насладиться написанным на нем выражением муки.
Стать отрезанным не только от живого мира, но и от мертвого, годами быть ее пленником и терпеть пытки теней… Как он, должно быть, страдал…
Однако всякий раз, как Бадо́ требовала извинений, Киан демонстративно сжимал губы. И молчал. Разумеется, даже ползай он на коленях и вымаливай у нее прощение, она бы не сжалилась. Не отпустила бы. Но что-то зудящее внутри, не знающее покоя, отпустило бы ее саму.
Бадо́ хорошо помнила, что Киан сказал ей перед смертью. Века минуют, а его полный боли голос будет звучать в ее голове.
«Увидимся в чистилище».
А ведь и впрямь увиделись. Вот только она в мире теней отныне обитала на правах королевы, а он был заперт в клетке, подобно дикому зверю.
– Ничего не хочешь мне сказать?
В последний раз тени были на редкость с ним жестоки. Рвали его душу на части, но не разрывали до конца. Не позволяли ему умереть.
Киан медленно поднял голову. Молчал, глядя на нее безучастным взглядом. Пустым, ничего не выражающим. Даже блеск в глазах при мысли о покое, об истинной смерти, которую Бадо́ возрождала, теша его напрасными надеждами и иллюзиями, на этот раз не появился.
Неужели многолетние пытки подточили его дух? Тогда сломать его труда не составит.
– Сегодня последний день, Киан, – с притворным сожалением проговорила она.
– Ты изменилась. – Его голос доносился словно из бездонного колодца. – Тьма в твоей душе… Она абсолютная. Раньше я видел хоть проблески света, а теперь… Теперь их нет.
Ткач Кошмаров стиснула зубы.
– Последний шанс, Киан, чтобы попросить прощения. Признать, что ты был не прав.
Он молчал, пронзая ее взглядом.
– Что ты опять натворила? Что ты с собой сделала, Бадо́? – Не дождавшись ответа, Киан медленно покачал головой. – Сколько силы бы ты ни поглотила, каким бы могуществом ни обладала, тебе всегда мало, верно?
Она овладела собой. Губы растянулись в неизменно хищной улыбке.
– Верно.
Киан устало смежил веки.
– Не смотри на меня, сумасшедшая ведьма. Ты – не та, кого я хотел назвать своей женой. – Слова давались ему с трудом. Он буквально выталкивал их из горла, словно оно было обожжено, и к концу длинной фразы почти задыхался. Но все равно продолжал говорить. – И извиняться за то, что убил тебя, я не стану. Чем дольше я наблюдаю, во что ты превратилась, тем сильнее убеждаюсь в собственной правоте. Мне лишь жаль, что я не довел начатое до конца. Что не уничтожил тебя окончательно.
Бадо́ вонзала ногти в ладони все глубже, пока не почувствовала ослепляющую боль. Что-то в ее душе, в этом смертельном холоде посреди вечных льдов, взорвалось.
На мгновение стало горячо, а во рту появился железистый привкус крови. Так вот на что похожа истинная, раскаленная добела ненависть?
Вот какова она на вкус?
«Дай мне его, ведьма. Позволь мне коснуться его души и выпить его до последней капли, сделать его частью тебя, частью нас…» – вкрадчиво произнес Балор.
«Дай мне его, мамочка. Я лишь поиграюсь с ним немного. Оторву его руки и ноги, а потом заново пришью, – прошептала Маха. Хихикнула: – Не обязательно в правильном порядке».
«Дай его мне, мама. Я его отравлю», – подала властный голос Немайн.
– Заткнитесь, я разговариваю не с вами! – вскричала Бадо́.
Киан наклонил голову, с долей любопытства наблюдая за ней. Этот взгляд еще больше выводил ее из себя. Однако вспышка ярости угасла, лишь на мгновение согрев ее изнутри.
Душу опять сковало вечным льдом.
– Я видел эту искру, – тихо сказал Киан. – Этот проблеск света, чего-то прежнего в тебе. Больше его нет.
Ткач Кошмаров расправила плечи, горделиво вздернула подбородок. Когда она говорила, голос ее не дрожал от злости, а был размерен и обманчиво спокоен.
– Знаешь, я ведь правда уважаю сильных людей… как и сильных соперников. Но не люблю тех, кто переходит мне дорогу.
– Что ты задумала? – хрипло спросил Киан.
Она не видела страха в глазах бывшего возлюбленного, ведь он считал, что границы ее ярости ему известны. Он пережил все ее испытания и устоял…