Так что фокус сводится к тому, чтобы проникнуть внутрь и тем не менее сохранить память, приблизиться к яйцу и все-таки не забыть, зачем ты здесь очутился.
Спенсер и все остальные попытались экранировать мозг, но экран не сработал. Может, и есть надежда создать надежный экран, но придется идти методом проб и ошибок, а значит, многие, слишком многие выберутся на свет с утраченной памятью, прежде чем сыщется удовлетворительный ответ. И не исключается, что через день-другой от экипажа ничего не останется.
Нет, должен быть иной, принципиально иной способ.
Если мозг нельзя защитить экраном, тогда чем?
Система связи, утверждает Ланг. Вполне вероятно, что он прав и яйцо представляет собой некую систему связи. Что принято делать для защиты систем связи? Если их нельзя экранировать, тогда что?
Разумеется, на этот вопрос есть ясный ответ: если система связи не защищена, информацию шифруют. Но в подобном ответе нет решения, нет и намека на решение. Уоррен еще посидел, прислушиваясь,— ниоткуда не доносилось ни звука. Никто не забегал к нему по дороге, никому не приходило в голову заглянуть к капитану, просто чтобы скоротать время.
Люди обозлены, решил он. Каждый дуется и сидит в своем углу. А что до него самого, ему объявили молчаливый бойкот.
— Ну и черт с ними,— сказал он вслух.
Он сидел в одиночестве и старался что-то придумать, но и мысли не слушались, толковых мыслей не возникало, лишь сумасшедшая карусель вопросов без ответов.
Наконец с трапа донеслись шаги, и по их нетвердости он понял без колебаний, чьи это шаги. Лопоухий надумал подняться из камбуза утешить старого друга, а предварительно насосался до бровей.
Уоррену пришлось подождать, пока кок нетвердой поступью не одолеет трап, но в конце концов Лопоухий добрался до цели и застыл на пороге, выпростав руки в стороны и уперевшись в дверные косяки. Вероятно, иначе капитанская каюта качалась у него перед глазами.
Лопоухий собрался с духом, стремглав пересек пустоту меж дверью и стулом, с натугой обогнул стул, вцепившись в спинку, как в якорь, уселся и поднял глаза на Уоррена с улыбкой триумфа.
— Вот я и добрался,— возвестил Лопоухий.
— Ты пьян,— огрызнулся Уоррен с отвращением.
— Конечно пьян. Только тоскливо напиваться все в одиночку и в одиночку. Вот…— Кое-как найдя собственный карман, он выудил оттуда бутылку и осторожно водрузил на стол.— Держи. Давай придавим ее вместе.
Уоррен уставился на бутылку, и вдруг где-то в подсознании возникла и зашевелилась шальная мыслишка.
— Да нет, чепуха. Не получится…
— Кончай трепаться и приступай к делу. Как покончишь с этой посудиной, я добуду из заначки другую.
— Лопоухий,—позвал Уоррен.
— Чего тебе надо? — подивился Лопоухий.— Никогда не видал человека, который бы…
— Сколько у тебя есть еще?
— Сколько чего, Айра?
— Спиртного. Сколько еще ты припрятал?
— Много. Я всегда иду в рейс с изрядным рез… резер…
— С резервом?
— Точно,— подтвердил Лопоухий,— Ты понял, что я хотел сказать. Я всегда прикидываю, сколько мне надо, а потом добавляю резерв на случай, если мы застрянем где-нибудь или что– то еще…
Уоррен потянулся к бутылке, открыл ее и отшвырнул пробку.
— Лопоухий,— попросил он,— топай за другой бутылкой.
Лопоухий недоверчиво заморгал.
— Прямо сейчас, Айра? Ты хочешь, чтоб я принес вторую прямо сейчас?
— Немедленно,— сказал Уоррен.— А по пути будь так добр заглянуть к Спенсеру и сообщить ему, что я хотел бы его видеть, и как можно скорее.
Лопоухий встал, покачнулся, уставился на Уоррена с откровенным восторгом и все-таки спросил:
— Что ты задумал, Айра?
— Напиться допьяна. Надраться так, чтоб это событие вошло в историю космического разведывательного флота.
— Нельзя этого делать,— запротестовал Спенсер.— У вас нет никаких шансов…
Уоррен поднял руку и, опершись на башенку, попытался обрести равновесие: вся планета вращалась вокруг него с устрашающей скоростью.
— Лопоухий,— выкликнул он.
— Я здесь, Айра.
— Ззастрели — ик — ззастрели ллюбого, ккто ппопытается осстановить меня…
— С удовольствием, Айра,— заверил Лопоухий.
— Но вы лезете туда без всякой защиты,— продолжал Спенсер озабоченно,— Даже без скафандра.