Сабина и Камилла уходят.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Гораций, Куриаций, старый Гораций.
Гораций.
Отец! Не уступай неистовству такому
И женщин ни за что не выпускай из дому.
Да не смущает нас, когда польется кровь,
Слезами, воплями их горькая любовь,
Чтобы не изъявил никто поползновенье
В преступном сговоре нам бросить обвиненье;
Не в меру дорого б нам слава обошлась,
Коль заподозрили б в постыдных плутнях нас.
Старый Гораций.
Все сделаю, мой сын. Ступайте к братьям, дети,
И помните: у вас один лишь долг на свете.
Куриаций.
Как я с тобой прощусь и что могу сказать…
Старый Гораций.
Не надо чувств моих отцовских пробуждать!
Мне не хватает слов, чтоб влить в тебя отвагу:
Я в помыслах нетверд, и ощущаю влагу
На старческих глазах, и сам рыдать готов.
Боец, исполни долг и жди суда богов!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Сабина одна.
Сабина.
Чем стану я в беде, ниспосланной судьбою, —
Женою любящей иль преданной сестрою?
Принять решение отныне надо мне
И твердо быть на той иль этой стороне.
Что ж изберет душа, унынием объята?
Кого назвать врагом — супруга или брата?
Страсть к одному влечет, с другим связует кровь.
К обоим властная живет во мне любовь.
Нет, с ними в доблести мне следует сравняться:
Супругой этому, сестрой тому остаться,
Твердить себе: их честь стократ важней всего,
И не пристало мне страшиться ничего —
Ведь коль они падут, то смертью столь прекрасной,
Что весть о ней — и та не может быть ужасной.
Покорствуя судьбе, я знать одно должна:
Не кто принес им смерть, а лишь — за что она.
Я победителей приму, гордясь той славой,
Что родичам несет их подвиг величавый,
Не думая о том, ценою крови чьей
Так высоко вознес он доблестных мужей.
С любой из двух семей торжествовать должна я,
В одной из них жена, в другой же дочь родная;
С любой столь прочная меня связала нить,
Что только близкий мне и может победить.
Какое б горе мне судьба ни слала злобно,
В нем радость обрести я все-таки способна,
Способна видеть бой, не устрашась его,
Смерть — без отчаянья, без гнева — торжество.
О обольщения, о сладкие обманы!
Огнем нечаянным, мерцавшим из тумана,
Надежду тщетную вы в сердце мне зажгли,
Но сразу он померк, мгновенно вы прошли!
Как молния во тьме мелькает, пламенея,
Чтоб стала ночь потом еще стократ темнее,
Мне в очи брызнули вы трепетным огнем,
Чтоб гуще и мрачней нависла тьма кругом.
Вы облегчили мне страданье и тревоги;
Теперь пора платить: ревнивы наши боги,
И сердце скорбное удары поразят,
Которыми сражен супруг мой или брат.
О смерти их скорбя, я думаю с тоскою,
Не для чего он пал, но — чьей сражен рукою,
И, мысля о венце прославленных мужей,
Печалюсь об одном — ценою крови чьей?
С семьею павшего рыдать теперь должна я,
В одной из них жена, в другой же дочь родная.
С одною — кровь, с другой закон связал меня.
Кто б ни был побежден, он будет мне родня.
Вот вожделенный мир! Его я так желала —
И сила вышняя моленья услыхала.
Как беспощаден ты во гневе, грозный рок,
Когда, и милости даруя, столь жесток,
И как безжалостно караешь преступленье,
Коль к неповинному не знаешь сожаленья!
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Сабина, Юлия.
Сабина.
Свершилось, Юлия? Так что же мне грозит?
Сражен ли милый брат? Любимый муж убит?
Иль, обе стороны победой удостоив,
Преступные мечи заклали всех героев,
Чтоб я в отчаянье не проклинала тех,
Кто победил в бою, а хоронила всех?
Юлия.
Того не знаешь ты, что всем известно стало?