Старый Гораций.
Слезам и жалобам не нахожу упрека:
Ведь я с самим собой боролся так жестоко,
Что вряд ли в этот час сумел бы устоять,
Когда бы столько же страшился потерять.
Врагами для меня твои не стали братья.
Как прежде, всех троих я рад принять в объятья,
Но с дружбой не сравнить ни страстную любовь,
Ни ту, что вызывать должна родная кровь.
Мне не дано познать тоску, что истомила
Сабину — о родных, о женихе — Камиллу.
Я видеть в них могу врагов страны моей
И всей душой стоять за милых сыновей.
Хвала тебе, судьба! Они достойны Рима;
Их право представлять страну — неоспоримо,
А жалость отметя, что выказали им,
Они вдвойне себя прославили и Рим.
Когда б они, сробев, сочувствия искали
Иль настояниям обеих ратей вняли,
То от моей руки на них бы пала месть
За рода моего поруганную честь.
Но раз, им вопреки, других избрать хотели,
Я к той же, что и вы, тогда склонялся цели,
И если б до богов донесся голос мой,
Иных бы смельчаков послала Альба в бой,
Чтоб, кровью братскою не оскверняя славу,
Стяжали торжество Горации по праву
И чтобы не в таком неправедном бою
Родимый город наш обрел судьбу свою.
Но нет! Бессмертные судили по-иному.
Мой дух покорствует решению святому,
И жертвы он готов любые принести
И в счастье родины блаженство обрести.
Мужайтесь же, как я, — не так вам будет больно.
Вы обе римлянки — и этого довольно.
Ты — стала римлянкой, ты — остаешься ей,
И нету имени почетней и славней.
Оно по всей земле от края и до края
Пройдет, как гром с небес, в народы страх вселяя,
Чтоб утвердить везде единый свой закон
И зависть возбуждать в царях чужих племен.
Энею было так обещано богами.{69}
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же и Юлия.
Старый Гораций.
Ты, Юлия, пришла с победными вестями?
Юлия.
Нет, горестен исход сраженья для страны,
И сыновья твои — увы! — побеждены.
Из трех остался жив один супруг Сабины.
Старый Гораций.
О роковой исход, о грозная судьбина!
Отныне подчинен наш город Альбе стал.
Но неужель мой сын за родину не пал?
Нет, нет, не истину узнала ты о бое:
Иль Рим не побежден, иль сражены все трое.
Я знаю кровь мою — она свой долг блюдет.
Юлия.
Глядели с наших стен и я и весь народ.
Мы восхищались им. Когда же братья пали
И против одного сражаться трое стали,
Он бросился бежать, чтобы спастись от них.
Старый Гораций.
И римляне его оставили в живых?
Предателя они прикрыли преступленье?
Юлия.
Я видеть не смогла разгрома довершенье.
Камилла.
О братья!
Старый Гораций.
Не о всех печалиться тебе:
Двух доблестных сынов завидую судьбе.
Да будет лаврами покрыта их могила!
Меня же слава их с утратой примирила.
За верность родине сынам дано моим —
Пока дышать могли — свободным видеть Рим,
Лишь римскому царю, как должно, подчиненным,
Но не чужим вождям и не чужим законам.
Оплакивай того, кто горестным стыдом,
Неискупаемым, покрыл наш гордый дом.
Оплакивай позор Горациева рода:
Нам не стереть его из памяти народа.
Юлия.
Но что же должен был он сделать?