Старый Гораций.
Умереть
Иль в дерзновении предсмертном — одолеть.
Он мог жестокое отсрочить пораженье,
Беду отечества — хоть на одно мгновенье,
И смертью доблестной со славой павший сын
Не опозорил бы родительских седин.
Та кровь, что в час нужды не отдана отчизне, —
Позорное пятно на всей грядущей жизни,
И каждый лишний миг — раз он еще живет —
Его и мой позор пред всеми выдает.
Суровое мое решенье непреклонно:
Старинным правом я воспользуюсь законно,
Чтоб увидали все, как власть и гнев отца
За трусость жалкую карает беглеца.
Сабина.
Молю тебя, отец: во гневе благородном
Несчастье общее не делай безысходным!
Старый Гораций.
Да, сердцу твоему утешиться легко.
Ведь ранено оно не слишком глубоко,
И павшего на нас избегла ты проклятья:
Судьбой пощажены и твой супруг и братья.
Мы подданные — да, но града твоего,
И муж твой предал нас, но братьям — торжество.
И, видя славы их высокое сиянье,
Стыду Горациев не даришь ты вниманья.
Но так любим тобой преступный твой супруг,
Что не избегнешь ты таких же слез и мук.
Не думай страстными спасти его слезами.
Еще до вечера — я в том клянусь богами —
Отцовская рука, свершая приговор,
И кровь его прольет и смоет наш позор.
(Уходит.)
Сабина.
Скорей за ним! Ведь он сейчас на все способен.
Неужто лик судьбы всегда жесток и злобен?
Зачем должны мы ждать лишь горя и тоски
И вечно трепетать родительской руки?
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Старый Гораций, Камилла.
Старый Гораций.
В защиту подлеца твои напрасны речи.
Пусть, от врага бежав, с отцом страшится встречи.
Хоть жизнь ему мила, но он ее не спас,
Когда не поспешил с отцовских скрыться глаз.
Пускай жена его заботится об этом.
Я ж небесами вновь клянусь пред целым светом…
Камилла.
Смягчись, отец, смягчись! Ведь так неумолим
Не будет к беглецу и побежденный Рим.
Простит великий град и в самом тяжком горе
Того, кто одолеть не смог в неравном споре.
Старый Гораций.
Что мне до этого? Пусть римляне простят —
Заветы старины иное мне велят.
Я знаю, как вести себя бойцу в сраженье.
В неравной схватке смерть милей, чем отступленье.
Мужчина истинный, коль в нем душа тверда,
Хотя и побежден, не сдастся никогда.
Молчи! Я знать хочу, зачем пришел Валерий.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Валерий.
Валерий.
Отцу, скорбящему о тягостной потере,
Царь утешенье шлет…
Старый Гораций.
Не стоит продолжать
И незачем меня, Валерий, утешать.
Двух сыновей война скосила слишком скоро,
Но, мертвые, они не ведают позора.
Когда за родину дано погибнуть им,
Я рад.
Валерий.
Но третий сын — кому сравниться с ним?
Ведь он — замена всем, как лучший между ними.
Старый Гораций.
Зачем не сгинул он, а с ним и наше имя!
Валерий.
Один лишь ты грозить решаешься ему.
Старый Гораций.
И покарать его мне должно одному.
Валерий.
За что? За мужество, достойное героя?
Старый Гораций.
Какое мужество — бежать во время боя?
Валерий.
За бегство ловкое он славою покрыт.
Старый Гораций.
Во мне еще сильней смущение и стыд.
Поистине пример, достойный удивленья:
От боя уклонясь, достигнуть прославленья!
Валерий.
Чего стыдишься ты, скажи мне наконец?
Гордись! Ты нашего спасителя отец!
Он торжество и власть принес родному граду.
Какую можешь ты еще желать награду?