Старый Гораций.
Что слышу от тебя? Где торжество и власть,
Коль под руку врагов нам суждено подпасть?
Валерий.
Об их победе речь странна и неуместна.
Возможно ль, что тебе еще не все известно?
Старый Гораций.
Я знаю: он бежал и предал край родной.
Валерий.
Он предал бы его, на том закончив бой,
Но бой не кончился, и вскоре все узрели,
Что бегством он сумел достичь победной цели.
Старый Гораций.
Как! Торжествует Рим?
Валерий.
Спеши теперь узнать,
Что доблестного ты не вправе осуждать.
Один вступил в борьбу с тремя. Но волей рока
Он — невредим, а те — изранены жестоко.
Слабее всех троих, но каждого сильней,
Он с честью выскользнет из роковых сетей.
И вот твой сын бежит, чтоб хитрость боевая
Врагов запутала, в погоне разделяя.
Они спешат за ним. Кто легче ранен, тот
Преследует быстрей, а слабый отстает.
Настигнуть беглеца все трое рвутся страстно,
Но, разделенные, не действуют согласно.
А он, заметивши, что хитрость удалась,
Остановился вдруг: победы близок час.
Вот подбежал твой зять. Объятый возмущеньем,
Что враг стоит и ждет с надменным дерзновеньем,
Наносит он удар, но тщетен гордый пыл:
Ему, чтоб одолеть, уже не хватит сил.
Альбанцы в трепете: беда грозит их дому.
На помощь первому велят спешить второму.
Изнемогает он в усильях роковых,
Но видит, добежав, что брата нет в живых.
Камилла.
Увы!
Валерий.
Едва дыша, он павшего сменяет,
Но вновь Горация победа осеняет.
Без силы мужество не выиграет бой:
За брата не воздав, уже сражен второй.
От воплей небеса дрожат над полем брани:
Альбанцы в ужасе, мы полны ликованья.
Увидел наш герой, что близко торжество,
И, гордый, похвальбой приветствует его:
«Я братьям тех двоих уже заклал для тризны,
Последний — он падет на алтаре отчизны, —
Свою победу Рим на этом утвердит».
Сказал он — и уже к противнику летит.
Сомнений больше нет: твой сын у самой цели.
Враг, обескровленный, тащился еле-еле,
На жертву, к алтарю влекомую, похож.
Казалось, горло сам он подставлял под нож
И вскоре принял смерть, почти не дав отпора.
Отныне наша власть не вызывает спора.
Старый Гораций.
О милый сын! О честь и слава наших дней,
Оплот негаданный для родины своей!
Достойный гражданин, достойный отпрыск рода,
Краса своей страны и лучший сын народа!
Ошибку, что меня успела ослепить,
Хочу, обняв тебя, в объятьях задушить!
О, поскорее бы счастливыми слезами
Омыть чело твое, венчанное богами!
Валерий.
И ласкам и слезам ты скоро волю дашь:
Сейчас его к тебе пришлет властитель наш.
Молебствие богам и жертвоприношенье
Мы завтра совершим по царскому решенью.
Сегодня же за все, что благость их дала,
Во храме им воздаст короткая хвала.
Там царь, и с ним твой сын. Меня ж сюда послали
Счастливым вестником и вестником печали.
Но мало этого для милости царя:
Он сам к тебе придет, за все благодаря.
Чтоб должное воздать прославленному роду,
Он сам придет сказать, что за свою свободу
И торжество — тебе обязана страна.
Старый Гораций.
Чрезмерна эта честь — меня слепит она.
Твоими я уже вознагражден словами
За все, свершенное моими сыновьями.
Валерий.
Не платит полцены наш римский царь тому,
Кто подвигом своим венец вернул ему,
И чести знак любой, по мненью властелина,
Бледней заслуг отца и доблестного сына.
Я ухожу. Но царь узнает от меня,
Что ты, старинные обычаи храня,
Готов ему служить и ревностно и верно.
Старый Гораций.
За это я тебе признателен безмерно.
Валерий уходит.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ