Камилла.
Что ж, если души их иного не хотят
И если ты их смерть считаешь отомщенной,
Зачем мне из-за них казаться огорченной?
Но кто же отомстит за гибель жениха,
Чтоб и его забыть могла я без греха?
Гораций.
Несчастная, молчи!
Камилла.
О мой жених любимый!
Гораций.
О недостойная! О вызов нестерпимый!
Как! Имя недруга, что мной повержен в прах,
И в сердце у тебя и на твоих устах?
Неистовство твое преступно мести жаждет,
Уста о ней твердят, и сердце горько страждет?
Рассудку подчинись, желаньям ставь предел,
Чтоб за свою сестру я больше не краснел.
Ты заглушить должна любви слепое пламя,
Моими славными утешиться делами,
Чтоб от тебя иных не слышал я речей.
Камилла.
Дай, варвар, душу мне, подобную твоей.
Ты правды требуешь? Изволь, я крикну с болью:
Верни любимого иль дай терзаться вволю!
Всегда его судьба вершила и мою:
Мне дорог был живой, над мертвым слезы лью.
Навеки в грозный час простился ты с сестрою:
Лишь оскорбленная невеста пред тобою.
За гибель милого не перестану я
Свирепой фурией преследовать тебя.
О кровожадный тигр! А я — рыдать не смею?
Мне — смерть его принять и восхищаться ею,
Чтоб, гнусное твое прославив торжество,
Теперь уже сама убила я его?
Пусть будет жизнь твоя столь горькой, столь постыдной,
Что и моя тебе покажется завидной,
А славу, что тебе, жестокому, мила,
Твои же омрачат бесчестные дела!
Гораций.
О боги, злоба в ней дошла до исступленья!..
Доколе от тебя мне слушать оскорбленья,
Которыми ты наш позорить смеешь род?
Приветствуй эту смерть, что славу нам несет,
И да затмится скорбь и память о любимом
Пред римской славою в тебе, рожденной Римом!
Камилла.
Рим, ненавистный враг, виновник бед моих!
Рим, Рим, которому был заклан мой жених!
Рим, за который ты так счастлив был сразиться!
Кляну его за то, что он тобой гордится.
Покуда мощь его не так еще сильна,
Пускай соседние воспрянут племена,
А если устоит он все ж под их ударом,
Пусть Запад и Восток восстанут в гневе яром,
И пусть надвинутся, враждой к нему горя,
Народы всей земли чрез горы и моря!
Пусть на себя он сам свои обрушит стены,
Себе же в грудь вонзит преступный меч измены,
А небо, услыхав и пожалев меня,
Затопит этот Рим потоками огня!
О! Видеть, как его дробит небесный молот,
Как рушатся дома и твой венец расколот,
Последнего из вас последний вздох узреть
И, местью насладясь, от счастья умереть!
Гораций (хватаясь за меч и преследуя убегающую Камиллу).
Позор! Мой правый гнев терпенье не смирило!
Ступай же милого оплакивать в могилу!
Камилла (раненая, за сценой).
Злодей!
Гораций (возвращаясь).
Кто о враге отчизны пожалел,
Тому конец такой — единственный удел.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Гораций, Прокул.
Прокул.
О, что ты совершил!
Гораций.
Я поступил как надо.
Смерть за подобный грех — достойная награда.
Прокул.
Не слишком ли жесток твой справедливый суд?
Гораций.
Пускай моей сестрой Камиллу не зовут.
Она не наша кровь, не дочь отцу родному:
Кто проклял родину, тот изменяет дому.
Своих же близких враг, уже не смеет он
От оскорбленных ждать ласкательных имен,
А кровных родичей тем более законны
И гнев, и скорый суд, прямой и непреклонный,
И тот навеки прав, кто сразу задушил
Столь святотатственный, хоть и бессильный пыл.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же и Сабина.
Сабина.