Дон Фердинанд.
Мужайся, дочь моя, и знай, что твой король
Тем станет для тебя, чем был отец дотоль.
Химена.
Отрадна в скорби честь безмерная такая…
Так вот, он не дышал, когда пришла туда я.
Ни звука из груди не слышалось немой,
Но кровью на песке был долг написан мой.
Граф уст не разжимал, но вопияла рана:
О мщенье мне твердил он ею неустанно,
Чтоб я передала, что слышала в тот миг,
Вам, справедливейший из всех земных владык.
Ужель вы, государь, потерпите и дале,
Чтоб на глазах у вас бесчинство совершали,
Чтоб безнаказанно любой преступный меч
Мог дни достойнейших из ваших слуг пресечь,
Чтоб молодой наглец смел в их крови омыться,
Их славу отрицать, над памятью глумиться?
Кто впредь отважится поддерживать ваш трон,
Коль храбрый мой отец не будет отомщен?
Итак, он пал, и вас молю я: отомстите!
Не я в утехе — вы нуждаетесь в защите:
Не видела бойца смелей земная твердь.
Пусть кровь искупит кровь, и смерть оплатит смерть.
Пусть жертвою — не мне, не мести и не злобе,
Но вашему венцу, престолу и особе
И во спасение державы вашей всей
Падет кичащийся жестокостью злодей!
Дон Фердинанд.
Что, дон Диего, вы нам скажете?
Дон Диего.
Скажу я,
Что счастье — умереть, утратив мощь былую,
И что несчастен тот, кто слишком долго жил,
Но все еще живет, хотя лишился сил.
Я, славу ратными трудами приобретший,
Я, смлада об руку рука с победой шедший,
За оскорбление воздать мечом не смог,
Затем что не ушел из жизни в должный срок.
На то, на что враги в бою бы не решились,
Чего бы Арагон с Гранадой устрашились,
На что бы ни один завистник не рискнул,
Средь вашего двора спесивец граф дерзнул,
Обидясь выбором, который сделан вами,
И ведая, что стал я немощен с годами.
И эта длань, что вам служила столько раз,
И эта кровь, что лил я щедро ради вас,
И эта голова, что в битвах поседела, —
Все это от стыда в земле бы уж хладело,
Не будь достойный сын дарован небом мне
На благо и отцу, и трону, и стране.
Он заменил меня, и граф убит на месте.
Он наше имя спас и снял с него бесчестье.
Коль кару заслужил своей отвагой тот,
Кто за пощечину ударом воздает,
Лишь я подвергнут ей быть должен безусловно:
В ответе голова там, где рука виновна.
Есть преступленье тут иль нет, вина — моя:
Мой сын рукою был, а головою — я.
Убийцей назвала Родриго зря Химена:
Будь силы, им бы стал я сам всенепременно.
Снимите голову — уже дряхла она,
Рука же будет вам еще не раз нужна.
Коль это принесет Химене утешенье,
Казните — подчинюсь я вашему решенью
И за суровость вас не стану укорять:
Коль скоро честь жива, не страшно умирать.
Дон Фердинанд.
Непозволительна поспешность в деле этом,
И быть оно должно рассмотрено советом.
Дон Санчо! Проводить Химену вам пора.
Пусть слово честное не покидать двора
Мне дон Диего даст. Судим Родриго будет.
Химена.
Убийцу не щадить есть долг того, кто судит.
Дон Фердинанд.
Химена! Отдохни хотя бы час-другой.
Химена.
Лишь множит скорбь мою бездейственный покой.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Дон Родриго, Эльвира.
Эльвира.
Родриго? Здесь? Зачем рискуешь ты напрасно?
Дон Родриго.
Я приведен сюда судьбой своей злосчастной.
Эльвира.
Ты спесью ослеплен, коль скоро входишь в дом,
Куда принесена беда твоим клинком,
Где бродит до сих пор, грозя убийце местью,
Тень графа.