Дон Родриго.
Будь он жив, я б умер от бесчестья.
Чтоб смыть с себя позор, пролить пришлось мне кровь.
Эльвира.
И ты, ища приют, являешься под кров
Того, чьи дни пресек? Да ты ума лишился!
Дон Родриго.
Неправда! Я предстать перед судьей решился.
Пусть не дивит тебя мое вторженье к вам:
Я взял чужую жизнь, взамен свою отдам.
Любовь — вот мой судья. Навлек я гнев Химены,
И буду милою наказан непременно,
И небо восхвалю, сходя в небытие,
За приговор из уст и смерть из рук ее.
Эльвира.
Беги и не стремись добиться с ней свиданья.
Дай время первому остыть негодованью
И первым приступам отчаянья пройти,
Дабы до крайности ее не довести.
Дон Родриго.
Нет, нет, Химене я нанес удар столь тяжкий,
Что кару понести обязан без оттяжки,
И гнев удвою в ней, чтоб умереть сейчас, —
Так лучше, чем страдать от смертных мук сто раз.
Эльвира.
Слезами во дворце теперь она исходит
И не одна домой придет: ее проводят.
Родриго! Удались, покуда время есть.
Что скажут, если ты застигнут будешь здесь,
И как Химене быть, коль пустят слух нелестный,
Что дочь убитого с убийцей в дружбе тесной?..
Нет, поздно — вот она. Скорей — иль всем беда!
Честь милой пощади и спрячься вон туда!
Дон Родриго прячется.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Эльвира, дон Санчо, Химена.
Дон Санчо.
Да, гнев законен ваш и пени справедливы:
За кровь отцовскую сполна воздать должны вы,
И не затем к вам речь обращена моя,
Что вас хочу смягчить или утешить я.
Но коль дадите вы на то соизволенье,
Мой меч виновного казнит за преступленье,
За вашего отца любовь моя отмстит.
Лишь слово молвите — и будет враг убит.
Химена.
Не надо.
Дон Санчо.
Почему?
Химена.
Я мстить сама не смею:
Мне обещал король предать суду злодея.
Дон Санчо.
Так правосудие медлительно у нас,
Что ускользнуть легко преступнику подчас,
Из-за чего уже немало слез пролито.
Дозвольте рыцарю на вашу встать защиту!
Короче и стократ надежней этот путь.
Химена.
Коль мне придется им пойти когда-нибудь
И не остынет в вас запальчивость былая,
За графа отомстить вам поручу сама я.
Дон Санчо.
Верх счастья для меня подобный ваш ответ,
И удаляюсь я, надеждою согрет.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Эльвира, Химена.
Химена.
Остались мы одни, и наконец могу я
Сказать тебе о том, как мучусь и тоскую,
Издать свободно вздох, подавленный дотоль,
Раскрыть перед тобой всю скорбь свою и боль.
Погиб родитель мой, столь грозный в дни былые.
Родриго он сражен, хоть дрался тот впервые.
Струитесь, реки слез! Пылай, чело, в огне!
Одна из половин души была во мне
Умерщвлена другой, и я должна за это
Ту, что еще цела, призвать теперь к ответу.
Эльвира.
Да успокойся же, Химена!
Химена.
Как и где
Покой я обрести могу в такой беде;
Чем муки утолю, коль у меня нет силы
Питать вражду к руке, что мне их причинила;
И в чем уж так грешна пред небом всеблагим,
Что мстить должна за зло, хоть мной злодей любим?
Эльвира.
Как! Графа он убил и все ж любим тобою?
Химена.
Эльвира! Не люблю — боготворю его я.
Бой с ненавистью страсть ведет в груди моей,
И кровный враг мне всех по-прежнему милей.
Хоть в сердце ни тоска, ни гнев не охладели,
Родриго с графом там сражается доселе —
То выпад сделает, то совершит отход,
То лишь парирует, то снова верх берет.
Но сколь смятенье чувств меня ни полнит болью,
Оно лишь сердце рвет, но не колеблет волю,
И сколь моя любовь ни властна надо мной,
Останусь долгу я верна любой ценой
И голосу его всегда послушна буду.
Родриго дорог мне, я с ним душою всюду,
Я скорбь его делю, но помню, честь храня,
Кто я и чей клинок отца лишил меня.