Эльвира.
И ты стремишься мстить?
Химена.
Жестокое стремленье,
Судьбы жестокое, но правое веленье!
Суда я требую над милым, хоть страшусь,
Что жизни и сама, коль он умрет, лишусь.
Эльвира.
Химена! Откажись от мести безоглядной.
Не возводи ее в закон столь беспощадный.
Химена.
Как! Чуть ли не при мне родитель мой сражен,
И дочерью своей не будет отомщен;
И, ярость заглушив любовными мечтами,
Я ограничусь лишь бессильными слезами,
И подло примирюсь с желанным мне врагом,
И льстивой страсти честь дам задушить тайком?
Эльвира.
Поверь; тебе простят, коль будешь с меньшим пылом
Ты требовать суда над собственным же милым.
Довольно сделано тобой и без того:
Внял государь тебе. Не торопи его.
В ожесточенье знать предел и меру надо.
Химена.
Я честь свою сгублю, коль дам врагу пощаду.
Как ни умеет страсть сбивать с пути людей,
Высокая душа нейдет на сделку с ней.
Эльвира.
Но ведь любим тобой Родриго и доселе?
Химена.
Да.
Эльвира.
Так к какой же ты идти решила цели?
Химена.
К одной — исполнить долг, врага на казнь обречь,
Вернуть себе покой и в гроб с любимым лечь.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же и дон Родриго.
Дон Родриго.
Чем обрекать меня на казнь во имя чести,
Сама мне сделай честь убить меня на месте.
Химена.
Эльвира, что это? Не верю я глазам!
Родриго у меня! Прийти дерзнул он к нам!
Дон Родриго.
Пролей же кровь мою и насладись смелее
Своим отмщением и гибелью моею.
Химена.
Прочь!
Дон Родриго.
Задержись!
Химена.
Нет сил.
Дон Родриго.
Лишь миг мне дать молю!
Химена.
Уйди, иль я умру!
Дон Родриго.
Речь выслушай мою,
И мне ответь мечом, в ножнах моих сокрытым…
Химена.
И кровью моего отца еще залитым.
Дон Родриго.
Химена!..
Химена.
Спрячь клинок: он мне упрек немой
За то, что ты живешь и мертв родитель мой.
Дон Родриго.
Нет, на него гляди, дабы свой гнев пришпорить,
Решимость укрепить и казнь мою ускорить.
Химена.
Но кровь моя на нем.
Дон Родриго.
Нетрудно смыть ее —
Лишь обагри в моей стальное лезвие.
Химена.
На то оружие, каким убит родитель,
Ты принуждаешь дочь теперь взирать, мучитель!
Оно мне застит свет. Убрать его изволь.
Ты просишь выслушать, а причиняешь боль.
Дон Родриго.
Я подчинюсь тебе, но только в упованье,
Что ты сама прервешь мое существованье:
Ведь о содеянном трусливо сожалеть,
Как ни люблю тебя, не стану я и впредь.
Миг непредвиденной утраты равновесья
И моему отцу и мне принес бесчестье.
Стерпеть пощечину не может тот, кто смел,
И долг мне покарать обидчика велел.
Воздал я за себя и за отца седого.
Коль будет в том нужда, так поступлю и снова.
Но знай: на этот шаг не вдруг решился я —
С моею честью бой вела любовь моя.
А что она сильна — не может быть сомненья,
Раз я ее с трудом не предпочел отмщенью,
И больше, чем позор, твой гнев меня страшил,
И мнилось мне, что я с решеньем поспешил.
Себя я обвинял в гневливости чрезмерной,
И верх твоя краса в борьбе взяла б наверно,
Когда б не мысль, что я, утратив честь свою,
Тебя достоин быть навек перестаю;
Что ненавистью та, кем я любим за смелость,
За трусость тотчас же ко мне бы загорелась;
Что не должна любовь во мне возобладать,
Коль скоро я хочу твой выбор оправдать.
Я повторю: как мне ни тяжки речи эти,
И буду повторять, пока живу на свете,
Что вынужден тебе был рану нанести,
Чтоб заслужить тебя и честь свою спасти.
Но, чести и отцу отдав свой долг законный,
Обязан и тебе его отдать влюбленный.
Возьми же кровь мою — явился я сюда,
Чтоб выполнить свой долг, как выполнял всегда.
Я знаю: смерть отца ты мне простить не властна,
И в жертву принести себя желаю страстно:
Пусть за родителя прольется твоего
Кровь и того, кто горд, что пролил кровь его.
Чтоб сразу их пресечь, бесцельный спор прерви
И, честь свою блюдя, Родриго умертви.