Карлос.
О государыня! Смягчите гнев державный!
Вы правы: я вспылил. Допущен промах мной,
Но нет за Карлосом провинности двойной.
Оружием служа подвластному вам краю,
К вам, государыня, почтенье я питаю,
Как слугам вашим всем и надлежит питать.
Я восхищаюсь, что величию под стать
И ваша красота и мудрость. Я не скрою,
Что зависть острая язвит меня порою
К супругу вашему; что ощущаю боль
И мысленно ропщу — зачем я не король,
Чтоб мог надеяться… О, я свернул бы горы!..
Но, вспомнивши, кто я, вновь потупляю взоры.
Чтоб я вдруг посягнул переступить черту,
Чтоб дерзновенную взлелеял я мечту!..
О нет! Любима мной и чтима королева.
Когда бы повод вам могла подать для гнева
Моя любовь; когда б — вообразим на миг —
Я в чувстве дерзностном взаимности достиг;
Когда б — вообразим невероятный случай —
Вы, страстью бы моей растроганы кипучей,
С престола до меня решили снизойти,
То улетучился б — уверен я почти —
Мой трепетный восторг, а с ним и пыл мой страстный.
И мне, кто восхищен монархиней всевластной,
Мне — вас расценивать как воинский трофей?
Нет, жизнью я хочу пожертвовать своей,
Дабы достойнейший из трех, рожденьем равных,
Мог утвердить себя в своих правах державных.
Мне надо передать ваш перстень. Но кому?
Могу ль довериться сужденью своему?
Гадать? Раздумывать? Напрасные усилья.
Вам надобен супруг; ждет короля Кастилья.
И вот доверился я демону войны:
Пусть он решит судьбу и вашу и страны.
А если он отдаст кольцо в дурные руки,
Смерть славная спасет меня от горькой муки
И от стыда за то, что выбор нехорош.
А вдруг вам втайне мил один из трех вельмож,
И опечалил бы вас промах мой жестокий?
Всю жизнь потом читать у вас в глазах упреки?
Нет, легче будет мне покинуть этот свет,
Чем жить и знать, что я — виновник ваших бед.
Донья Изабелла.
Маркиз! Я женщина, а женщина ужели
Не вправе полюбить? Однако вы посмели
Сомненье выразить, иль просто пренебречь
И, может быть, мою любовь на смерть обречь.
Свою запальчивость вы обуздали б, верю,
Когда бы поняли, сколь тяжкую потерю
Могу я понести. И потому сейчас
В секрет свой посвятить я вынуждена вас.
Да, Карлос, я люблю. Дороже мне он жизни.
Но более всего я предана отчизне,
И счастье возложу я на ее алтарь:
Необходим стране достойный государь.
Пристрастье проявить боялась я, не скрою,
И потому я вас назначила судьею.
Но пусть не для того, кого люблю, мой трон
И я сама, — зачем погибнуть должен он?
О попранной любви всечасно вспоминая,
Ужель и смерть его оплакивать должна я?
Карлос.
Ах, если б угадать, кто дорог вам и мил,
Я добровольно бы победу уступил,
Отдав счастливцу вас, а также и державу!
Донья Изабелла.
Ваш долг — отстаивать себя и свою славу.
Вы представляете, что разрешить бы мог
Мои сомнения обдуманный подлог?
Суд справедливее да будет, а не проще,
Пусть первенство отдаст он мужеству и мощи,
И злоупотреблять я властью не хочу:
Вы узел разрубить доверили мечу
И не нарушили обычаев при этом;
Я оскорбила бы всех четверых запретом.
Хочу смотреть сама на битву, чей исход
Решит мою судьбу. Но кто из трех начнет?
Кого из них страшит неверная Фортуна
Всех менее? Кто он?
Карлос.
Дон Альваро де Луна.
Донья Изабелла.
Дон Альваро?
Карлос.
Да.
Донья Изабелла.
Но… он, говорят, влюблен
В другую?
Карлос.
Говорят. Но принял вызов он,
В отличье от других.
Донья Изабелла.
Должно быть, не без цели.
Пусть мужеством блеснет он завтра на дуэли.
Карлос.