ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же, Бланка.
Бланка.
Сеньора!
Донья Изабелла.
Что с тобой?
Бланка.
Я видела изнанку
Прекрасного ковра! Ваш Карлос… Он…
Донья Изабелла.
Итак?
Бланка.
Его отец… Он здесь… Он…
Донья Изабелла.
Кто он?
Бланка.
Он… рыбак!
Донья Изабелла.
Но кто сказал?
Бланка.
Глаза.
Донья Изабелла.
Глаза?
Бланка.
Мои. Вот эти.
Донья Изабелла.
Не верю!
Донья Леонор.
Выслушать вам надо.
Донья Эльвира.
Иль на свете
Нет справедливости?
Донья Изабелла.
Есть воля высших сил.
Небесный промысел свою нам власть явил:
Низкорожденному он дух дал величавый
И выходца из тьмы одел сияньем славы.
Но, Бланка, как, скажи, сын встретился с отцом?
Бланка.
Смущенно, но с большим достоинством притом.
Отсюда шел он вниз по лестнице дворцовой.
Хотя хранил он вид надменный и суровый,
Все ж я заметила, что причиняет боль
Ему жужжанье: «Вот дон Санчо!», «Вот король!»
Вдруг бросился к нему какой-то старикашка.
Был Карлос поражен; сперва вздохнул он тяжко,
Но после, голосу природы уступив,
Ответил старику на радостный порыв.
Для многих слышимы их речи были, зримы
Объятия: «Мой сын!» — «Мой батюшка родимый!»
«О счастье, я теперь воскрес!» — рыбак вскричал,
А наш герой вздохнул: «О горе, я пропал!»
И радость и печаль смешались воедино.
Но люд, собравшийся вокруг отца и сына,
Слепою верою в героя обуян,
Явленье старика воспринял, как обман,
Подлог, что грандами нарочно был подстроен.
Схватили рыбака. Напрасно славный воин
Разубеждал толпу. А гранды отреклись,
Хотя к их выгоде события сошлись.
Явив душевное величие, вельможи
Сказали: все это на правду не похоже,
В пылу усердия пошел наверняка
Какой-то из их слуг на подкуп рыбака.
Был удовлетворен народ такой разгадкой,
И участь рыбака была б отнюдь не сладкой,
Но гранды старика отправили в тюрьму,
Чтоб форменный допрос там учинить ему.
Герой себе во вред свидетельствовал.
Где там! Мол, все еще свой сан он держит под секретом.
Ему наперекор завистники его
Поверить не хотят в столь низкое родство.
И рвет и мечет он, грозится громогласно,
Он требует отдать ему отца. Напрасно!
Боятся все его, однако вот беда:
Не верят… Чу! Никак он сам идет сюда.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же, Карлос, дон Манрике, дон Лопе.
Карлос.
Вот, государыня: мое происхожденье
Теперь известно всем! Вот мне вознагражденье
За послушание! Хотел уйти, но нет —
Вы не позволили, и я дождался бед.
Мне в жизни лишь одна отрада оставалась,
И что ж? Замыслили отнять и эту малость!
Насилие, разбой! Я разлучен с отцом!
Объявлен он при всех мошенником, лжецом!
Да, мой отец — рыбак. Но он не плут бесчестный:
Высокая душа и низкий род совместны.
Ужель я жить смогу, родителя предав?
Иль утешаться тем, что я маркиз и граф?
О нет, священные нерасторжимы узы!
Враги, узнав, кто я, избавясь от обузы,
Ликуют. Но молю: отца пусть возвратят,
Не причиняя мне добавочных досад.
Дон Манрике.
Нет, государыня! Обязан сей воитель
Забыть, откуда он и кто его родитель,
Для славы собственной. Нельзя, чтобы герой,
Чей меч решал судьбу сражения порой,
Был заклеймен таким рожденьем: славный воин,
Как полагаем мы, иной родни достоин.
В красивый вымысел уверовав, народ
Опровержения не хочет и не ждет.
И нашим действиям мы ищем одобрения:
Нам жалко храбреца. Ложь будет во спасенье.