Карлос.
Я жалость вам внушил? Вот это впрямь беда!
Уж лучше прежняя кичливость и вражда.
Глядели с завистью на взлет моей фортуны,
Теперь я вдруг задел в них состраданья струны.
И то: раздавлен враг, не страшен он ничуть,
Великодушием зачем же не блеснуть?
А может быть, меня заманивают в сети?
Да, славой дорожу я, как ничем на свете,
Но если будет мной удержана она
Ценою подлости, той славе грош цена.
Не посрамил себя, — пусть низкого я роду;
То, что известно вам, скажу всему народу.
Я — Санчо, но не принц; нет, я — сын рыбака,
Однако двух вельмож спасла моя рука;
Да, я — сын рыбака, но волею державной
Назначен вынуть был вам жребий достославный;
Да, я — сын рыбака, но все еще при мне
Кольцо, которое даст короля стране;
Да, я — сын рыбака, однако вся столица
Считает, что я принц, хоть нечем тут гордиться.
И этого достиг своим трудом солдат,
Происхожденье чье постыдно, на ваш взгляд.
Пусть я простолюдин, но мой клинок победный
Мне славы больше дал, чем дал бы герб наследный,
И славой той вдвойне горжусь я оттого,
Что, взяв пример с небес, творил из ничего.
Дон Лопе.
И этот гордый пыл, и это благородство
Суть лишь свидетельства полнейшего несходства
Меж сыном и отцом. Все спуталось опять:
У сына рыбака — такая речь и стать,
Такой высокий дух? И снова я в сомненье:
Не правду ль я твердил, вводя всех в заблужденье?
Не верю, Карлос! То, что ваш отец рыбак,
С природою вещей не вяжется никак,
Все это, признаюсь, настолько всем нам внове…
Скорей самообман здесь, нежели зов крови.
Вам, государыня, свой осуждать порыв
Отнюдь не следует: героя наградив,
Вы тем всеобщему содействовали благу,
Поставили в пример великую отвагу.
Достоин сих наград он больше, чем любой:
Ведь восторжествовал он над самой судьбой.
Донья Изабелла.
Ужели же не лгут мне собственные уши?
Я так поражена борьбой великодуший!
Столь этот оборот необычаен, нов,
Что, право, не могу наши я нужных слов.
Они и ни к чему, достойные вельможи,
Коль скоро, вижу я, у нас воззренья схожи
И согласились вы, что не презренен тот,
Кто доблестью высок, хоть низок его род.
Явленью рыбака дивлюсь не так, как смене
Незыблемых (как мне казалось) ваших мнений.
Но вы, кто волею моей остался тут,
Вы, Санчо, — ибо вас, не правда ль, так зовут? —
Вы, доблестный герой, отринувший с презреньем
Мысль — с выгодным для вас не спорить заблужденьем,
Вы, кто под стрелами судьбы не гнул главы,
Вам посочувствовать позволите мне вы?
Позволите ль спросить, ответить захотите ль:
Как вы поступите? Незнатен ваш родитель,
И в этом ваша скорбь, но счастье ваше в том,
Что не легло на вас рождение стыдом,
Что, бросив на весы судьбы отвагу вашу,
Вы вверх заставили взлететь другую чашу.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же и дон Альваро, потом — дворцовый страж.
Дон Альваро.
Вам, государыня, я новости принес
О рыбаке: ему был учинен допрос.
Хотя бедняк сидит под строгим караулом,
Упрямится: он глух к угрозам и посулам.
Сам для беседы с ним спустился я в тюрьму;
Напрасно силился растолковать ему,
Что сына своего он разыскал некстати,
Что это скажется на доблестном солдате
Плачевным образом, коль не признает он,
Что был оклеветать героя наущен.
А заклинал, грозил, — увы, одна досада:
Нет, Санчо — его сын, его родное чадо!
А что касается, мол, до его потерь,
То сыну все с лихвой он возместит теперь;
Мол, сотню раз ему его жена твердила
(О простодушие!): диковинная сила
Есть в этом ларчике, украшенном резьбой,
И тотчас будет сын превознесен судьбой,
Лишь арагонская получит королева
Вещицу эту.
(Донье Леонор.)
Вот. Примите же без гнева
Подарок старика; его вам отдаю.
Рыбак твердит одно: в своем родном краю
Сын станет тот же час повыше, чем маркизом.
Дон Альваро протягивает донье Леонор ларчик, который может быть открыт нажатием потайной пружины.