Фламиний.
Я вижу, что для вас имеет больший вес
Не государства честь, а личный интерес.
Дела, которые отважно вы вершили,
Для вашего отца не так уж нужны были,
Затем что подвиги и славу возлюбя,
Искали вы побед для одного себя;
Величье, коим трон отныне обладает,
На одного лишь вас свой блеск распространяет.
У римлян все не так: хоть слава им мила,
Не для себя они вершат свои дела;
И если повели вы речь о Сципионе,
То он не помышлял о карфагенском троне{142}
И был за подвиг свой, за все, что сделал он,
Лишь звучным прозвищем и славой награжден.
Таких, как он, людей мы видим только в Риме,
Они в других краях рождаются другими.
А ваша мысль о том, что нам внушает страх
Наличье нескольких корон у вас в руках,
Хотя и кажется глубокою, но, право,
Ее отвергнут те, кто рассуждает здраво.
В присутствии царя о прочем умолчу.
Подумайте о том, что я сказать хочу.
Пусть ваш военный пыл дает поменьше дыма,
Чтоб истина была яснее вами зрима.
Никомед.
Я думаю, не вы, а время даст ответ,
Верна ли мысль моя, иль это просто бред.
Но если…
Фламиний.
Если вы охвачены желаньем
Дать пищу новую своим завоеваньям,
Не ставим мы преград. Но можно ведь и нам
Ждать от друзей услуг и помогать друзьям,
О чем приходится в известность вас поставить,
Коль не туда свой путь решили вы направить.
Но знайте: отнимать у вас мы не хотим
Все то, что вы в душе считаете своим.
Понт с Каппадокией, галатские владенья{143},
Как и Вифиния, — все это, без сомненья,
Лишь вам достанется, и вам теперь судить,
Хотим ли мы на трон Аттала посадить.
И так как царств раздел для вас подобен смерти,
То Рим и этого не сделает, поверьте!
Но, вас не потеснив, царем наш станет друг.
(Прусию.)
Одной царице здесь необходим супруг,
И только стоит вам всерьез распорядиться,
С Атталом вступит в брак армянская царица.
Никомед.
Как я могу судить, все клонится к тому,
Чтоб, не задев меня, дать царство и ему.
Столь деликатное задумали вы дело,
Что действовать должны и ловко и умело.
Но вот вам мой совет: уловки приберечь
Старайтесь для других; забыли вы, что речь
Здесь не о подданной идет, а о царице,
И на ее права не дам я покуситься.
На царственных особ мы испокон веков
Не предъявляли прав, им предоставив кров,
И Лаодику вы оставите в покое.
Прусий.
Не скажете ль послу вы что-нибудь другое?
Никомед.
Нет! Но одно понять могла б Аттала мать:
Не надо ей меня на крайности толкать.
Прусий.
Что, дерзкий, можете вы сделать ей дурного?
Никомед.
Иль что-нибудь сказать, иль не сказать ни слова,
И больше ничего. Но вас прошу опять:
Царицу подданной своею не считать.
Я очень вас прошу.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Прусий, Арасп, Фламиний.
Фламиний.
Ну вот, опять преграда!
Прусий.
А от влюбленного иного ждать не надо.
Гордец успехами своими опьянен
И думает, что нам здесь помешает он.
Любовь двух царственных особ не означает,
Что вступят в брак они: судьба не так решает.
И государственных соображений груз
Потушит пламя их, разрушит их союз.
Фламиний.
Неуправляемы бывают чувства эти.
Прусий.
Нет, за армянскую царицу я в ответе!
Однако сан ее потребует от нас
Блюсти приличия: хотя она сейчас
Во власти у меня, но будет приказанье
Как просьба выглядеть, как наше пожеланье.
Вы, будучи послом, должны ей предложить
Незамедлительно с Атталом в брак вступить;
Я проведу вас к ней, все сложится прекрасно,
Она у нас в руках, любовь нам не опасна.
Пойдем, чтоб выслушать, что скажут нам в ответ,
И переменим тон, услышав слово «нет».