Хотела вам сама и я сказать об этом.
Вы восхищаете меня своим ответом.
Случиться может все, внушайте же всегда
Доверье римлянам, чтоб не стряслась беда.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Те же и Фламиний.
Арсиноя.
Фламиний! Одержать победу я сумела:
Влюбленный юноша мне верит! Можно смело
Сказать, что разуму внимает он опять,
И то, что долг велит, намерен выполнять.
Фламиний.
Сумеете ли вы средь общего безумья
Вернуть и ваш народ на путь благоразумья?
Зло разрастается, и действовать сейчас
Должны вы… или все потеряно для вас.
Не думайте, что чернь сама смирится скоро,
Коль не окажете ей должного отпора.
Рим в прошлом пережил подобное, но он
Не поступал, как вы, теряющие трон:
Чтоб успокоить чернь, сенат без промедленья
К угрозам прибегал, суля и послабленья,
И Авентинский холм, а также Квиринал{146}
Свой непокорный плебс покинуть заставлял,
Откуда грозною скатился б он лавиной,
Когда бы гнев его сочли игрой невинной
И дали бы ему в мятеж перерасти…
О нет, мы не пошли по вашему пути!
Арсиноя.
Вы правы! Если чернь волнением объята,
Мы будем действовать, беря пример с сената,
И царь… Но вот и он.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Прусий.
Прусий.
Сомнений больше нет,
Откуда это зло: я разгадал секрет.
Возглавили мятеж…
Фламиний.
Кто?
Прусий.
Люди Лаодики.
Фламиний.
Догадывался я… Все громче, громче крики.
Аттал.
За ласку и добро как отплатили вам!
Фламиний.
Но надо действовать, и вам совет я дам…
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Те же и Клеона.
Клеона (Арсиное).
Конец, конец всему, коль не придумать что-то.
Народ беснуется и ломится в ворота:
Им нужен Никомед, они его хотят.
Уже растерзаны Зенон и Метробат.
Арсиноя.
Тогда нам нечего бояться: эта малость,
Кровь этих двух людей, насытила их ярость,
Чернь станет ликовать, что подвиг совершен,
И будет полагать, что Никомед отмщен.
Фламиний.
Когда бы главарей чернь эта не имела,
Я счел бы, как и вы, не столь серьезным дело:
Толпа, убив двоих, не ищет, кто ей враг.
Но тайный умысел не поступает так:
Он, цель преследуя, мостов не оставляет,
И пролитая кровь его лишь распаляет,
Он отвращение и ужас топит в ней,
Не зная жалости и не щадя людей.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Те же и Арасп.
Арасп.
О государь! Толпа стекается, и страже
Ее не удержать, и я не знаю даже,
Верна ли вам она: я слышал разговор,
Что под запором принц, да только слаб запор.
Я больше за него быть не могу в ответе.
Прусий.
Отдать его, отдать! Он лучше всех на свете!
Мы подчиняемся: бесчестный наш народ
Назвал его царем, теперь его черед!
Утихомирим их без лишнего урона,
И голову его… толпе швырнем с балкона.
Аттал.
Ах, государь…
Прусий.
Да, так его мы отдадим
Тем, кто хотел узреть его царем своим.
Аттал.
Но это значило б, что больше нет исхода:
Не остановите вы ярости народа,
И смею вам сказать, что на таком пути
Едва ли сможете вы жизнь свою спасти.
Прусий.
Смириться должен я, их опасаясь мести,
И принца им отдать с моей короной вместе;
Нет выбора теперь: они сильней меня!
Лишусь я скипетра или погибну я.
Фламиний.
Нет, государь, ваш план не так уж мудр, поверьте.
И кто решает здесь, предать ли принца смерти?
Теперь ваш суд над ним всех прав своих лишен:
Он больше вам не сын, заложник Рима он.
Когда б свой приговор оставили вы в силе,
Как оскорбление мы б это расценили;
За принца должен я сенату дать отчет.
А между тем в порту меня галера ждет,
Туда легко попасть по тайному проходу:
Устройте мой отъезд и выйдете к народу.
Я принца увезу, и скажут все, что Рим
Гуманность проявил решением своим.
Но оскорблением сочтем мы, если будет
Казнен заложник наш: Рим это не забудет.