Лаодика.
Не понимаем мы друг друга: вы сейчас
Речь обо мне вели, а речь идет о вас.
Страшиться нечего мне за себя и свиту,
И я пришла сюда, чтоб взять вас под защиту,
От унижения спасти ваш царский род,
Когда ворвется к вам разгневанный народ.
Супруга вашего и сына позовите,
Их званье царское нуждается в защите:
Не свято уж оно для ярости людской.
Арсиноя.
Что повод вам дало к чванливости такой?
Вы, из-за коей здесь покрылось небо тьмою,
Вы, для кого дворец отныне стал тюрьмою,
Вы, что заплатите ценою крови мне
За то, что титул мой сегодня не в цене, —
Вы говорите так, как если б власть имели
И милость даровать могли б мне в самом деле.
Лаодика.
Иль не хотите вы, или мешает спесь
Увидеть вам, что я повелеваю здесь,
Что вы в моих руках и нет для вас спасенья.
Не ставьте мне в вину народное смятенье:
Виновен ваш народ, ваш подданный любой,
Восстав на вас, идет преступною стезей;
А я царица! Мне, чтоб одолеть вас в споре,
Был нужен их мятеж, и вот он, вам на горе!
Всегда позволено — закон войны таков —
Раздоры разжигать среди своих врагов.
Вы — враг мой, из-за вас супруга я лишилась.
Арсиноя.
Да, это так, все так! Но что бы ни случилось,
Едва мятежники ворвутся во дворец,
Я обещаю вам, что это ваш конец.
Лаодика.
Не надо обещать, иль на моей могиле
Закланью предадут тех, что царями были.
Но и средь ваших слуг или среди солдат
Найдется ли теперь такой, как Метробат?
И не страшит ли вас, что среди вашей свиты
Одни подкуплены, другие с толку сбиты?
И есть ли хоть один, кто ныне ради вас,
Пожертвовав собой, ваш выполнит приказ?
Я не хочу здесь быть царицею: откройте
Мне путь в Армению и на пути не стойте,
Супруга моего верните — и тогда
Увидите, что вам уж не грозит беда.
Арсиноя.
Сейчас он едет в Рим, его в пути ищите
И у Фламиния вернуть его просите,
Но надо вам спешить, отбросив все дела,
Поскольку уж давно галера отплыла.
Лаодика.
Как мне поверить вам!
Арсиноя.
Отбросьте все сомненья.
Лаодика.
Бегите прочь: мой гнев не знает снисхожденья.
Предательский удар мне нанесен сейчас,
И смолк в моей душе великодушья глас.
Нет! Вы останетесь заложницей моею,
Пока освободить его я не сумею;
Дойду до Рима я, чтоб цепь с него сорвать,
Создам из подданных — моих и ваших — рать;
Сказал же Ганнибал, что, как это ни сложно,
Но лишь в Италии Рим победить возможно.
Хочу чтоб он меня у стен своих узрел,
И миллион мечей, и миллионы стрел,
Которыми мой гнев сумел вооружиться…
Арсиноя.
Хотите, значит, стать вифинскою царицей?
Но согласится ль царь вам уступить свой трон,
Чтоб царствовали вы, а подданным был он?
Лаодика.
Да! Будет власть моей! Но что он потеряет?
Лишь по названью царь, он здесь не управляет.
Не все ль ему равно, кто правит за него:
Я или римляне? А сам он для чего?..
Но вот еще один заложник мой явился.
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Те же и Аттал.
Арсиноя.
Аттал, что слышно там? Отъезд их не открылся?
Аттал.
О небо!
Арсиноя.
Говори!
Аттал.
Все боги против нас.
Непоправимое произошло сейчас:
Смог Никомед бежать!
Лаодика.
Он на свободе снова?
Вновь милосердной быть душа моя готова.
Арсиноя.
Аттал! Зачем меня в тревогу погружать?
Аттал.
Я все вам объясню, должны вы все узнать.
Арасп с охраною своей вооруженной
Уже привел его к той двери потаенной,
Через которую Фламиний уж прошел,
Когда удар ножа Араспа грудь нашел —
И он на землю пал. Была смертельной рана,
И, смерти устрашась, бежала прочь охрана.