Перпенна.
Молю тебя, отбрось сомнения пустые
И, не колеблясь, стань супругом Аристии,
А Вириата пусть гневится — укротим.
Там не опасен гнев, где силы нет за ним.
Как люто бы в ней злость и ревность ни кипели,
Все крепости ее в твоих руках доселе,
И ни одну твою когорту под начал
Никто из лузитан пока еще не взял.
Прислать заложников ты приказал им жестко —
И держишь ныне цвет их молодежи в Оске{160}.
Их воины давно в твои войска влились.
Мы с ними столько раз плечом к плечу дрались,
Что к римлянам они давно прониклись дружбой,
Довольны нашими порядками и службой.
Зачем испытывать пред ними страх смешной?
Серторий.
Зачем притворствовать, Перпенна, предо мной?
Да, правду говорят: ты любишь Вириату.
Не тщись же убеждать меня витиевато.
Я вижу: речь твоя любовью внушена,
Да и бесцельна — мне царица не нужна.
В своих желаниях решись признаться разом,
И не ответит твой должник тебе отказом.
Перпенна.
Так предложению подобному я рад,
Что от тебя таить…
Серторий.
Довольно! Я — твой сват.
Перпенна.
Ты слишком добр, и я…
Серторий.
Не трать слова напрасно.
Мне с Аристией брак полезней — это ясно,
И я женюсь на ней, коль скоро в свой черед
Себе в мужья тебя царица изберет.
Мне, что ни говори, с ней ссориться некстати —
Ей вопреки, другой не смею мужем стать я…
Но вот и римлянка. Поговорить нам дай,
А сам врученные мне письма почитай.
Перпенна уходит.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Серторий, Аристия.
Аристия.
Не гневайся, что вновь тебе я докучаю,
В бессилии своем твоей защиты чая.
Не торопя тебя вступить со мною в брак —
Раздумья требует такой серьезный шаг, —
Я лишь смиренно жду твоей поддержки вящей
В опасности, опять мне даже тут грозящей.
Известно, что спешит сюда мой муж былой;
В переговоры он вступить решил с тобой,
И опасаюсь я, что прежнее влеченье,
Равно как данное тираном порученье,
Помпея побудят меня с собой увезть:
Прямой расчет ему и Сулле в этом есть.
Насилье в ход пойдет иль только уговоры —
В обоих случаях лишь ты моя опора.
Так помоги же мне избегнуть мужних рук,
Коль он свое вернуть себе захочет вдруг.
Серторий.
И будет прав: когда сокровище такое
Насильно отнято, оно желанней вдвое.
Но, госпожа, ничто здесь не грозит тебе,
Коль скоро ты сама уверена в себе,
И не растрогает тебя мольбой коварной
Муж, столь любимый встарь, хоть и неблагодарный.
Не вдруг сменяется любовь враждою в нас,
И вздуть легко огонь, что не совсем погас.
Аристия.
Сойдясь с Эмилией диктатору в угоду,
Ославил муж меня в глазах всего народа,
И знаешь ты, как я была оскорблена.
Но если будет им покинута она
И мне вернет Помпей права супруги снова,
Едва ль я оттолкнуть его смогу сурово.
Как только стать моим решится он опять,
Я буду полностью ему принадлежать.
Серторий.
Напрасно обольстить себя я дал надежде!
Мне у тебя в душе нет места, как и прежде,
Затем что властвует там до сих пор Помпей.
Добьюсь я, может быть, еще руки твоей,
Но даже если он к тебе не возвратится,
Мне в сердце у тебя вовек не воцариться.
Аристия.
Что в этом за беда, коль долг свой помню я
И при такой жене прибудет мощь твоя?
Ужель опустишься ты, вождь, до притязаний
На знаки нежности? Ужели пыл лобзаний
Важнее для тебя того, что я в борьбе
Могу быть первою помощницей тебе?
Оставь для мелких душ, всегда судьбе покорных,
Игру вздыханий, клятв и ласк полупритворных.
Мы наши жребии с тобой соединим,
Чтоб отстоять сумел свою свободу Рим.
С твоей политикой мое сольется мщенье,
Чтоб в этом обрела республика спасенье.
Но к славной цели мы лишь через брак придем.
Я многого хочу — и спору нет о том,
Однако чтобы я Помпею отказала,
Понадобится днесь мне тоже сил немало.
Так пусть остатком их распорядится тот,
В сравненье с кем никто из римлян не идет.