Эвридика.
Любовь притворствовать от века не умела,
Она открыла все, все высказала смело;
Столь многое узнав, Пакор уже не ждет,
Что счастье полное он в браке обретет.
Вслух объявив ему, что я люблю другого,
На этом я стою и умереть готова,
Любые горести, любую боль стерплю,
Но не солгу, любя, что больше не люблю.
Пальмира.
Я вижу, ты на смерть его послать стремишься.
Эвридика.
Таких жестоких слов сама ты устыдишься.
Пальмира.
О госпожа! Мой брат на гибель обречен
За то, что любишь ты, за то, что любит он.
Чтобы спасти его, должны без колебаний
Ты — взять царевича, он — руку дать Мандане.
Эвридика.
Пусть руку ей дает, отрекшись от меня,
Но если делит он пыл моего огня,
Пусть терпеливо ждет, чтоб залечились раны
И стал бы наконец мне дорог брат Манданы.
Сурену изгони ты из моей души,
Коль можешь, ненависть ему ко мне внуши,
Заставь его восстать, заставь разбить оковы
И прежнюю любовь сменить любовью новой.
Ты можешь мне помочь, сочувствия полна,
Чтобы любовь моя была не так сильна,
И примирюсь тогда я со своей судьбою:
Притушенный огонь угаснет сам собою.
Пальмира.
Я место уступлю царевичу сейчас:
Ему я лишняя. В беседе глаз на глаз
Одушеви его надеждой, и, быть может,
Он свой ревнивый гнев на милость переложит.
Меня ваш разговор, царевна, так страшит,
Что меньше мучает боль собственных обид.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Эвридика, Ормена, Пакор.
Эвридика.
Царевич! Почему везде стоит охрана?
Боишься, что сбегу? Все это очень странно.
Иль так готовишься ты к брачным торжествам?
Пакор.
Есть тайны у тебя, так почему бы нам
Своих не завести? Тебе лишь повинуясь,
Твои друзья молчат, и мы, не обинуясь,
Молчим, как царь велел. По нраву или нет,
Подобно нам, гадай, отыскивай ответ.
Эвридика.
Случается порой и прогадать, гадая.
Пакор.
Что ж, прогадав, найду виновного всегда я.
Ты любишь и хотя не ведаю — кого,
Зато наперсника я знаю твоего,
А он преступней всех. Любовник тайной связан,
Но подданный царю все донести обязан;
Кто дело утаит, в котором царству вред,
Недолго будет тот глядеть на белый свет.
Итак, наперсник твой… Не нужно продолженья,
Когда в глазах твоих всех мыслей отраженье.
Эвридика.
Царевич! Я беру в наперсники друзей:
Ужель не стоит друг хоть жалости моей?
Пакор.
Я знаю, ты к друзьям добра и даже боле:
Об их несчастиях, как о своей недоле,
Готова горевать. И все же говорит
Об очень многом мне твой удрученный вид.
Какому предалась ты страху и смятенью,
Едва лишь на него легла опасность тенью!
Как не подумать мне — все выдумка, все ложь,
И ты наперсником соперника зовешь?
Эвридика.
В одном ли он лице иль в двух — при чем тут числа?
Опасность над тобой, а не над ним нависла.
Пакор.
Ах так! Ты вздумала грозить мне в свой черед?
Твоя любовь слепа и к гибели ведет.
Эвридика.
Слепа ль моя любовь иль это только мнится,
Ты сам сейчас поймешь. Пора нам объясниться.
Царевич! Я должна и я хочу считать,
Что лишь тебе дано моим супругом стать,
Владеть моей рукой. Я верю, что сумею
Когда-нибудь отдать и сердце вместе с нею.
Настанет этот день, и в брак вступлю с тобой.
Того, кто дорог мне, не окрылю мечтой,
И, если ты меня к разрыву не принудишь,
Ты, только ты один моим супругом будешь.
Чтобы зажглась любовь, понадобится срок,
Тут уважение мне преподаст урок,
Но если будет так, что, движим нетерпеньем,
Не остановишься ты перед преступленьем…
Надеюсь, понял ты, о чем веду я речь
И от чего спешу тебя предостеречь.
Отныне честь моя слилась с твоею вместе,
Я пятен не хочу на общей этой чести,
Ты ж, подозрению постыдно волю дав,
Ты заклеймишь себя, на честь лишишься прав,
Позором навсегда свое покроешь имя
Неблагодарными деяньями своими.
Ужели я тогда с тобою не порву?
Тебя, преступника, супругом назову?
Ужель приму венец, весь в пятнах крови алой
Того, чье мужество его завоевало,
И к Риму на поклон пойду, скрывая стыд,
Затем что ты разбил единственный свой щит?
Да, уничтожен Красс, но Рим, как встарь, твердыня,
И новые вожди исполнены гордыни.
Они, собрав войска, готовятся к борьбе,
И полководец твой необходим тебе.
Царевич! Вот о чем все время помнит, мучась,
Та, чья с твоей должна соединиться участь.
Бесчестья грязный знак чело отметит ей,
Коль назовет ее супругой царь-злодей.