ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Ород, Эвридика.
Ород.
Признаний не хочу! Несет с собой опасность
Нагая истина, безжалостная ясность:
Чтобы хоть проблески надежды оберечь,
Я правде предпочту двусмысленную речь.
Охрану верную я у ворот поставил,
Немедленно уйти его людей заставил
За стены города, боясь, что, ослеплен,
Тебя насильственно похитить может он,
А добродетели не совладеть с насильем.
К тому ж любовь славна уловок изобильем,
И гнев она смягчит: ведь примиренья миг
Для любящих сердец сладчайших чувств родник.
Как я ответил бы на это похищенье,
Подскажет без труда тебе воображенье,
И меры принял я, дабы избегнуть бед,
Без размышления, ты любишь или нет.
Эвридика.
Я пред тобой в долгу за это попеченье:
Не втуне, господин, подобное раченье,
Но пусть неведенье предпочитаешь ты,
К герою сохранить толику доброты
Дозволь, когда судьба ему удары множит.
Меня грядущее, как и тебя, тревожит.
О похищении мне говорить невмочь.
Долг гонит эту мысль, кричит ей гордость: «Прочь!»
Пусть добродетели не совладать с насильем,
Пусть славится любовь уловок изобильем,
Но противостоит любви и силе честь:
Бесстрашен знающий, что выход в смерти есть.
Супругом будет мне царевич.
Ород.
Да, но сроки
Счастливейшего дня, считает он, далёки.
Эвридика.
Сегодня вечером тот наступил бы срок,
Когда бы у тебя царевич взял урок
Владения собой, но любопытства жало
Мне в сердце заглянуть Пакора побуждало.
Узнал он, что любовь к другому там живет,
И в наказание пусть терпеливо ждет.
Ород.
Имеет каждый срок какие-то границы.
Эвридика.
Долг выше, чем любовь, нельзя ей не склониться.
Кто преисполнен им и в помыслах высок,
Тот победить себя сумеет в краткий срок.
Порой хватает дня, а иногда — мгновенья,
Чтоб снизошло на нас благое озаренье,
Взываем, жаждем, ждем — его все нет и нет,
Вдруг, неожиданно, тот вспыхивает свет.
Но от меня пока не жди такой минуты:
В душе моей темно, я вся во власти смуты,
Предчувствий горестных и самых черных дум.
Лишь ими поглощен взволнованный мой ум.
Ород.
Опасность, думаешь, Сурене угрожает?
Эвридика.
Он слишком доблестен, и ненависть сужает
Свой стан вокруг него: разгневан властелин,
И яростью кипит царя ревнивый сын…
Но не любовь меня тревожит и терзает,
А… Сло´ва вымолвить язык мой не дерзает;
Меня осудишь ты. Признаний не зови
И снисходительно все припиши любви.
Ород.
Нет, душу мне излей, как искреннему другу,
Иначе не помочь мне твоему недугу:
Спасти болящего тогда лишь можем мы,
Когда болезнь его не кроет полог тьмы.
Эвридика.
Но если я скажу: тревогой дух охвачен
За тот престол, что мне тобою предназначен,
Что отвоеванный Суреною венец
Опять захватит Рим, едва придет конец
Герою мощному, что жертвой Митридата
Увижу я тебя, Пакора и Фрадата,
Что, если смерти пасть поглотит твой оплот,
Тебя, мой господин, опять изгнанье ждет —
Ты эту речь сочтешь за дерзость без предела.
Я высказать бы все царевичу посмела,
Но страшно мне, о царь, твой долгий гнев навлечь:
Скорей простишь любовь, чем дерзостную речь.
Ород.
Да, ты в политике, царевна, разумеешь!
И говорить красно и промолчать умеешь!
Сурена твой мне скипетр вернул, но для чего?
Чтоб власть не признавать владыки своего?
Быть может, сей герой достоин порицанья,
Считая, что я царь, но только по названью,
Пытаясь свой закон владыке навязать?
Но лучше нам с тобой сейчас вернуться вспять,
К беседе о любви. Так вот…