Эвридика.
Приказу долга
Я сдамся, я смирюсь. Вам ждать уже недолго,
И сердце и себя осилю и скреплю,
Но день свершения сама установлю.
Ород.
Какая царственность! Но мне любезны, право,
Пыланье страстное души столь величавой,
Безмерной гордости державные черты.
Когда взойдешь на трон, его украсишь ты.
Отдай же мне приказ, как истая царица.
Успел прибыть Фрадат, должна здесь появиться
Мандана к вечеру. Обоих известим,
Как ею пренебрег тот, кем повержен Рим.
Залившись краскою, она потупит взоры,
А буйственный Фрадат затеет тут же ссору,
Он в гневе яростен. Ручаться не могу,
Что я Сурены жизнь тогда оберегу.
Для блага своего пусть он мой двор оставит.
Эвридика.
И тот, кого страна единодушно славит,
Уйдет в изгнание? Ты — царь, и власть твоя,
Но нестерпимо знать, что я повинна, я
В такой его судьбе. Всегда предлогов много,
Но разве скроешь суть личиною предлога?
Что покраснеет дочь — лишь повод, лишь предлог:
Глубь сердца моего — предмет твоих тревог.
Что ж, изгони его — Сурена подчинится.
Карать и миловать вольна твоя десница,
Но свой исполню долг, когда вернется он;
Тогда, и лишь тогда, брак будет заключен.
Ород.
Его присутствие брак не предотвращает?
Эвридика.
Не знаю, но меня насилье возмущает.
Ород.
Ты станешь к вечеру царевича женой,
Или с Манданою возлюбленный герой
Сегодня вступит в брак. Мою исполнит волю —
И при своем дворе я жить ему дозволю.
Сейчас пошлю за ним. Взрыв гнева потуши,
Гордыня лишь вредит величию души.
Немедля в брак вступить один из вас обязан,
Не то изгнанья путь Сурене предуказан.
Эвридика.
Чем слово не сдержать, мне лучше умереть,
И лишь поэтому с ним не встречаться впредь
Не обещаю я: вести войну придется,
А римлян победить нельзя без полководца.
Ород.
Не льстись надеждою: пусть только грянет гром —
И средства верные к защите мы найдем.
Поговори же с ним.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Эвридика, Сурена.
Эвридика.
Царь хочет невозбранно,
Чтобы немедленно вступил ты в брак с Манданой —
Или с Пакором я. Таков его приказ,
Иначе он грозит изгнать тебя тотчас.
Сурена.
Не в том, что я нанес Мандане оскорбленье,
Не в том, что ты ко мне полна благоволенья,
Повинен перед ним. Проступок страшный мой
В том, что ему в ущерб я вознесен молвой
И славою венчан. Вот ненависти корни,
И с каждым днем она все глубже, все упорней.
Неблагодарному чем преданней служить,
Тем неизбежнее нам голову сложить
Под мстительным мечом. Царю я как отрава,
И все ему претит — лицо, дела и слава.
Порок в моей душе он жаждет отыскать,
Чтоб, мной увенчанный, моим тираном стать.
Но он купить меня не может, щедрость множа,
Не может и убить, себя не уничтожа.
Жизнь за него отдам, над ней он властелин,
Но сердца своего я полный господин,
Ничьих не потерплю указов, посягательств,
Как над святынею — бесстыдных надругательств.
Но время не стоит, запас его истек,
Простимся, госпожа!
Эвридика.
На вековечный срок?
Сурена.
Пусть совесть, бодрствуя, корит, увещевает,
Но доблесть доблестным завистник не прощает.
Мне считанные дни в изгнанье жизнь влачить:
Источена тоской, их оборвется нить.
Эвридика.
Не надо, замолчи или потом не сетуй,
Что, обогнав тебя, умру от мысли этой!
Живи, люби меня.
Сурена.
Жить, чтобы увидать,
Как долгу должное решишься ты воздать?
Что, всей душой моя, отдашь себя Пакору,
И даже не ему, а царскому убору?
Чудовищная мысль! Ее смертелен лед,
И не изгнание — она меня убьет.