Эвридика.
О, если б нас с тобой судьба соединила
Или от чуждых уз навек освободила!
Сурена.
Любви не выдержать такой неправоты!
За этот договор собою платишь ты!
Эвридика.
Такой неправоты не может быть, казалось,
Казалось, что во всем геройство уравнялось
С рожденьем царственным. Ты Красса победил
И своего царя на троне утвердил…
А между тем меня и день и ночь терзали
Моей Армении невзгоды и печали;
Державных замыслов и чаяний рабе,
Мне долг приказывал убить себя в себе.
Еще не знала я, еще не разумела,
Что повелит любовь отдаться ей всецело,
И согласилась стать царевича женой.
Но вспомни — не было тогда тебя со мной!
И вот плачу сейчас за это заблужденье
И медлю то отдать Пакору во владенье,
Что одному тебе принадлежать должно.
О, если б медлить мне всю жизнь было дано!
Сурена.
Как счастлив был бы я!.. О чем я, дерзновенный?..
Отдался в плен мечте несбыточной, презренной,
А нужно до конца свой жребий претерпеть.
Цари, будь счастлива, а мне дай умереть!
Тебе назначен трон столь славный, столь могучий,
Что для него страшны лишь стрелы горней тучи.
Над всеми вознесен, он всем внушает страх,
Пред ним и грозный Рим дрожит в своих стенах.
Эвридика.
О да, но это все — плоды твоих деяний,
И укрепили трон твои, Сурена, длани;
Он мне достанется, но вспомни о цене!
Держава мощная темницей станет мне.
Сурена, друг!..
Сурена.
Зачем ты растравляешь рану?
Я сердцем размягчусь, в борьбе с собой устану,
А надобно уйти, то мужество храня,
Что столько зависти плодило вкруг меня.
Эвридика.
Ты прав. Храни, герой, дух стойкости суровый.
В нем, роковом для нас, любви моей основы.
Возьму с тебя пример, и сможешь без стыда…
Взгляни: твоя сестра торопится сюда
Тебе сказать «Прощай!» Как ни язвят страданья,
Но все ж я счастлива оттяжкой расставанья.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Те же и Пальмира.
Пальмира.
В изгнанье, говорят, немедля ты уйдешь,
Когда с Манданой в брак не вступишь. Это ложь?
Сурена.
Ложь. Просто должен я отбыть в свои владенья
И ждать, чтобы сбылись Пакора вожделенья.
Пальмира.
И ты согласен?
Сурена.
Да.
Пальмира.
Царь местью одержим.
Ты доберешься ли до цели невредим?
Все знают, что´ сулит таким, как ты, немилость…
Опасность, может быть, в засаде притаилась —
Губительный ли яд, убийцы ли рука…
Ведь до твоих земель дорога далека.
Сурена.
Царь не успел забыть — я спас его державу,
И не с меня начнет бессудную расправу:
В нем слишком много чувств высоких и благих.
Пальмира.
Пусть так, но что сказать о недругах твоих?
Прислужник сыщется, толкнет на злодеянье
И тут же заодно подскажет оправданье.
Чтоб угодить царю, бессовестен и лжив,
Сумеет он раздуть тот яростный порыв
Негодования, быть может, напускного,
Чья в тайниках души заложена основа,
Порыв, что сам собой прошел бы в краткий срок
Без всякого следа, исчезни лишь предлог.
Сурена.
Хоть гнев и напускной, но очень громогласный,
И каждый сделает отсюда вывод ясный.
Так вот, коль хочет царь погибели моей,
Да умертвит меня не случай, а злодей,
Да не поверит мир, что лишь закон природы
Меня, как всех, сослал под гробовые своды,
Да ведает народ, да ведает страна,
Кто кровь мою пролил, чья длань обагрена,
И ненависти глас в сердцах набатом грянет,
И каждый подданный мятежником восстанет!
Пальмира.
И я стою за месть убийце и врагу,
Но брату мертвому я тем не помогу.
Какой бы ни была она неумолимой,
Сестре — лить токи слез, страдать — твоей любимой.