Пропетляв по коридорам, актер наконец добрался до вишневой двери, встав возле которой, мысленно помолился Хардору и Рэи, на удачу, после чего два коротких стука костяшкой пальца по двери, и он прошел внутрь. Внутри, к большому сожалению Стриина, стояла мертвая тишина, ни околачивающихся, как и он актеров, в поиске работы, ни толпящихся в приемной слухачей, готовых привести человека с контрактом. В скромной приемной, без каких-либо изысков, было всего двое человек и те были всего лишь помощницы главной постановщицы, которые должны помогать с составлением контрактов, которых последние пару недель почти не было.
В левой части приемной сидела Та́лья, ее двухцветные волосы, у макушки черные, у кончиков белые, были собраны в аккуратную косу-метелку, бирюзовые глаза жадно бегали по строкам какой-то книги, а рука с бокалом вина, застыла в воздухе уже, наверное, с пару минут. В правом углу, возле чайного уголка, с красивым столиком и парой кресло, обставившись бумагами сидела Кельми́ра. Скромная и умная девушка, каштановые волосы всегда красиво струятся по ее плечам, голубые глаза, как небо в ясную погоду, как всегда, жизнерадостны и полны энтузиазма, а ее обворожительная и невинная улыбка, заставляла сердце биться чаще. Первым пришедшего гостя заметила конечно трудящиеся Кельмира, она посмотрела на него с радостью в глазах, улыбнулась и сообщила, что госпожа Э́льша сейчас свободна. Следом свою голову подняла и Талья, она как-то прищурено посмотрела на Стриина, словно с подозрением, скривила губы и бросив небрежное приветствие, вернулась к книге, наконец отпив из бокала и поставив его на стол.
Постучавшись в следующую дверь и получив разрешения войти, актер попал в кабинет главной постановщицы. Сделав три шага вглубь кабинета, Стриин поздоровался с, пожалуй, второй по влиятельности, после директора, женщиной театра. Госпожа Эльша Тронс всегда выглядела, как оживший и вечно усталый мертвец, вечные мешки под глазами, осунувшееся лицо, неторопливые движения, бледноватый цвет кожи, но это все было лишь последствием перенесенной тяжелой болезни. Но несмотря на свой недуг, в ее глазах всегда пылал какой-то странный огонек, а ее острому уму и феноменальной памяти, мог позавидовать любой ученый муж.
Кабинет главной постановщицы был, довольно уютным. Справа шкафы с бумагами и папками, слева витрины, с различными безделушками и бутылями вина, парочка из которых старше Стриина. На стенах простенькие пейзажи, на потолке красивая люстра, пол устелен ковром. В центре комнаты большой стол, с красивой гладкой столешницей и резными ножками. На нем безукоризненный порядок, канцелярия слева, папки и бумаги посередине, печати и штампы справа. Перед столом два простеньких стула, за ним же шикарный мягкий и глубокий трон, в котором сейчас и сидела госпожа Эльша, попивая что-то горячие, судя по легкому дымку, из чашки. За ее спиной располагалась железная массивная дверь, закрываемая на пять разных замков, ключи от которых имелись только у нее и у госпожи директора. За стальным гигантом святая всех святых, архив, в котором хранятся все: бумаги на всех членов театральной гильдии, как живых, так и умерших, документы, контракты, бухгалтерские книги и прочая важная макулатура.
- Добрый день, госпожа Эльша, – Стриин сделал поклон, – вы сегодня прекрасно выглядите, – актер улыбнулся. – В прочем, как и всегда.
- А, Стриин, – Эльша сузила глаза и ухмыльнулась, – что-то ты сегодня припозднился, присаживайся.
Стриин, не став противится, плюхнулся на стул, положил руки на подлокотники и выпрямился, при этом состроив, как ему казалось, невинную мордашку.
- Чай, кофе, – Стриин отрицательно покачал головой, – что же, как знаешь. Разреши тебя поздравить, – Эльша вновь улыбнулась, получилось слегка вымучено, – мне рассказали, что Астрид прекрасно показала себя на генеральной репетиции.
- Спасибо, – Стриин кивнул, – но тут скорее заслуга ее упрямства и своенравия, если бы не это, думаю она бы вчера провалилась.