Когда ярость и гнев, обуявшее его стихли, он, еще не открывая глаз понял, что место его пребывания поменялось, ведь теперь вокруг пахло… домом. Запах свежего хлеба, луговых цветов, трав, растопленной печки и луковой похлебки из оленя, все это было когда-то домом. Открыв глаз Стриин застыл в ужасе и растерянности. Он стояла в углу своего бывшего дома, вокруг все было разбросано и поломано, словно внутрь ворвалась буря, а посреди комнаты были трое. Молодая девушка, в изодранной одежде, со свежими синяками и порезами. Ее черные волосы, не так давно грубо укоротили, ведь их клочья лежали рядом с ней, как и большой нож. Вторым был высокий крепкий мужчина, с такими же черными волосами, как и у девушки. А последним был пятнадцатилетний мальчишка, привязанный к стулу, не менее побитый чем девушка и с грязной тряпкой во рту. Стриин смотрела на это в полном ужасе, ведь он узнал в этом мальчишке себя, в мужчине отца, а в девушке сестру. Потом, словно ударом молнии, в голове промелькнули образы и ведения, из давно забытого прошлого, и Стриин вспомнил этот день, вспомнил что случится, и что после этого, он уже никогда не сможет быть прежнем.
Мужчина сидел на корточках разглядывая мальчугана, у которого на щеке был большой синяк, глаз заплыл, а из носа во всю шла кровь. Мужчина, крепкой рукой шахтера, тыльной стороной ладони ударил своего сына по щеке, который лишь чудом не упал вместе со стулом. Парень пытался вырваться, кричать и брыкаться, но все тщетно. Утратив интерес к своему сыну, отец встал и гадко улыбаясь, медленно двинулся в сторону своей дочери. Альме́та пыталась вжаться в стену, прикрыться руками, но это не помогло ей избежать гнева обезумевшего отца. Он подошел к ней, схватил ее за горло и поднял на уровне своих глаз. Он смотрел, как его дочь бьется в предсмертных конвульсиях, как в ее глазах четка видна мольба, но отец не слышит, он лишь ехидно улыбается, в глазах пляшет огонь безумия, а рука стальной хваткой сжимается еще сильнее.
- Бесполезная дрянь.
Раздался в полной тишине голос отца, ехидный и насмешливый, а после, его рука разжалась и на пол упало бездыханное тело его дочери. Стриина затрясло, зубы сжались, вены в висках стучали с немыслимой силой, а в ушах звучал только одно единственное слово: УБЕЙ!
-Bellator ignis (Воин огня), – раздался грубый, с рычащими нотками голос. – Esse (Явись)!
Стриин, который было уже сам хотел кинуться на отца, хотя в душе понимал, что ноги его крепко прилипли к полу, посмотрел туда, где сидела его молодая копия. Стриин не помнил, что произошло в тот день, как он убил отца и откуда в его голове появился второй голос, который иногда разговаривал с ним во сне, но теперь он видел себя со стороны и понимал, что именно в тот день, демон огня пробрался в его душу и свил себе там гнездо. Он видел, как парня, до этого сидевшего на стуле и пытающего вырваться, охватил огонь. Языки плясали на его кожи, покрывая все его тело, но не обжигали. Веревки на его руках лопнули, стул загорелся, а будущий актер встал и пошел на отца. Там, где ступала его нога, оставался след, там, где он приближался к стене, вспыхивало пламя, а на самом лице ребенка застыла злоба, которая просто не может быть выражена обычными словами. Отец окутанный животным ужасом и страхом пытался защититься, он потянулся к лежащему под ногами ножу, но не успел. Две детские руки, с силой и скоростью не свойственными человеку, врезались в грудь мужчины и прошли насквозь. Человек, который когда-то играл роль отца Стриина, сделал не уверенный шаг назад, в его глазах был страх и не понимание произошедшего, потом еще один, и завалившись набок он упал, разливая по полу кровь.
Стриин смотрел на эту сцену в полном оцепенении, он смотрел на себя и не мог узнать. В глазах юнца была злоба, руки сжаты, на губах звериный оскал, который с трудом можно было назвать улыбкой, и огонь, что окружал его, стал еще ярче и с каждой секундой все больше набирал свою силу окрашиваясь в более золотой. И вдруг молодой Стриин повернулся именно в то место, где стояла его взрослая копия. Они пристально смотрели в глаза друг другу. Взрослый Стриин не видел в глазах своей юной копии человека, он видел там лишь демона, гнев и злобу на весь мир. В тот день демон его поглотил, и он стал одержимым. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем одержимый парень отвернулся от актера и уставился себе под ноги.