- Вещи можете сложить в дальнем углу, – заговорил старик, смотря прямо на Стриина, словно его глаза что-то видели. – Возле печи есть горшочек, там рисовая каша с мясом, не стесняйтесь, угощайтесь. Тарелок у меня нет, так что ешьте прямо оттуда.
Актер сделал все, как сказал дед, сложил в углу вещи, возле поленницы, нашел глиняный горшочек, внутри которого были ложки, и отнес все этом на стол. Сняв верхнею одежду с себя, а после приняв ее от принцессы, Стриин сложил все на лавку возле печи и уселся за стол.
- Сейчас, подождите, – Рэльтэр вдруг встал и уверенным шагом, без помощи посоха, направился к дальней стене, где были полки с какими-то сосудами. – Вот, лучший мед, – заулыбался старик, поставив на стол глиняный продолговатый сосуд. – Наша селение славится своими пасеками и медом, а какие наши мужики гонят медовухи и настойки. Такое вы, наверное, нигде не пробовали. К нам даже из самой столицы приезжают.
Три стакана, на удивление, ловкой рукой Ральтэра наполнились до краев. Тостов или другой лирики произносить не стали, сразу приступили к ужину. Мед, был сладкий и прогревал аж до пяток, а рис, с кусочками свинины, был не хуже той еды, что давали в трактире. Стриин пил мед медленными глотками, стараясь поймать ту грань, когда начнет пьянеть, Альмина же пила его очень бодро, хоть и активно закусывала. Через два с половиной стакан, бывалый актер чувствовал себя хорошо, старик Ральтэр и вовсе выглядел так, словно не впил ни грамма, хотя улыбка на лице стала чуть шире, а вот принцессу зеленый змей все же взял в свои объятия. Лицо покраснело, глазки стали пустые, с лица не сходила глупая улыбочка, язык заплетался, а движения стали неуклюжими.
- Так значит вы едите из Нальтрэма, – сделав глоток меда ответил старец, после того как Стриин поведал ему вымышленную историю. – Далеко вы забрались от столицы.
- В это время года там сейчас хорошо, – мечтательно протянул актер, якобы вспоминая прошедший месяц в теплом краю. – Там очень хорошо с туристической отраслью. Чуть ли не каждом шагу трактиры, винные лавки и места, где можно славно отдохнуть и мест красивых столько, что и за месяц не обойти.
- Последние, что я помню из увиденного, звездопад шестьдесят лет назад, – Стриин отчетливо услышал в голосе Ральтэра нотки грусти, – потом у меня в глазах начал тухнуть свет. Лекари и алхимики пытались что-то сделать, но увы, ровно через тринадцать дней, свет потух в левом глазу, а еще через пять и в правом. С того дня я больше не видел света, зато стал слышать настолько остро, что несмотря на возраст, могу с порога, услышать, что происходит в соседнем доме.
- Возможно боги посчитали, что слух вам нужнее глаз, – актер заговорил спокойно и даже немного на распев, при этом невольно косясь на посох. – Порой глаза и чувства можно обмануть, но слух вещь очень тонкая, его обмануть сложнее всего. Некоторые люди говорят, что те, кто обделен даром зрения, в полной тишине, при полном спокойствие духа могут слышать голоса богов.
- Видимо мой дух до сих пор в смятение, раз я ничего так никогда и не слышал, – старец рассмеялся, а после посмотрел в сторону входной двери. – Ко мне скоро должен прийти Ильяс, принести мне еду от своей матушки. Если тебя, Дикут, не затруднит, то не мог бы прочистить от снега дорожку? Судя по тому, как часто у меня болели кости, снега навалило немало.
- Конечно, нет проблем.
Стриин встал и его немного качнула. Несмотря на все бравады о том, что мед его не брал, легкое покачивание и дезориентацию он все же ощущала. Лопата нашлась возле печки, хотя лопатой это было трудно назвать, скорее это был детский совок, с расширенным полотном и, судя по всему, давно обломанным черенком. Выйдя во двор, актер тут же принялся за работу, чтобы не замерзнуть, и чтобы хоть немного размять кости после длительного застоя. Большую кучу снега Стриин накидал возле соседского забора, она получилась даже выше его, но зато весь двор был чист и теперь здесь можно было свободно ходить.
Вернувшись в дом, актер почувствовал, как приятно начало покалывать тело, от тепла, которое источала печка, да и мед начал забирать с новой силой. За столом никого не было. Пошарив глаза по помещению, Стриин нашел Ральтэра стоящего возле Альмины, которая свернувшись калачиком спала прям на печи. Быстро подойдя к принцессе и посмотрев на нее, боясь, что с ней могло что-то случится, актер облегченно выдохнул. Нежная королевская особа, привыкшая к терпким и легким напиткам, не выдержала проверку крепким медом и пала смертью храбрых.
- Твоя подруга уснула, – старик нежно подтянул ей одеяло, словно своей родной дочери или скорее внучке. – Я услышал, что она уже засыпает, предложил прилечь, она не отказалась.