Выбрать главу

КАФЕ "У ЧАРЛИ"

Телефон звонил и звонил.

- Дзинь! - Дзинь! - голова Клэр наполнилась звуком, как колокол.

Она открыла глаза, часы на столике у кровати показывали одиннадцать утра.

- Дзинь! - Дзинь!

Проклятый телефон, он стоял в коридоре и трезвонил, не переставая.

Клэр потянулась, встала с диванчика, поёжилась и накинула халат, дрожь снова пробежала по её телу, в окно лупил противный серый октябрьский, беспросветный дождик, казалось, что Нью-Йорк превратился в аквариум.

Она быстро прошла в коридор, сняла трубку и наконец, звонок заткнулся, зато сильнейшая головная боль заставила ее зажмуриться на мгновение. Клэр поморщилась и отвела трубку от уха, там настойчиво звучал голос, мужской и такой знакомый...

- Клэр! Эй, Клэр, - слышалось из трубки.

Клэр откашлялась, после вчерашнего кальяна у неё появилась хрипота, она почувствовала это, пытаясь сказать в трубку «Привет».

Вышло что-то, типа «Хривет». Она снова прокашлялась.

- Привет, - теперь её голос прозвучал натурально и почти бодро.

- Ты... - Гилберт замялся, - Ты как?

- Сиплю и голова раскалывается. Что мы вчера курили?

- Ты пила, ты забыла?

- Правда? - Клэр почесала висок, - И много?

- Ты выпила с Энди литр виски.

- Врёшь!

- Точно тебе говорю, вы помирились и дали жару. Энди сделал фотки, как всегда, гениальные...

- Ничего не помню, - Клэр усмехнулась себе в зеркало на трюмо.

- Так как, у Чарли через час? - Гилберт сказал это с напором.

- Да, милый, я буду готова. Сегодня особенный день, так ты говорил вчера?

- Сегодня наступило, дорогая.

Гилберт сказал это тихо.

- Я готова. - она повесила трубку.

Милый Гилберт, как она боялась ему довериться, но он своим обаянием, манерами, обворожил её! «Боже! Как он аристократичен, всегда хорошо одет. Как жаль, что он тянет с предложением», - размышляла Клэр, приводя себя в порядок.

Теперь, когда ей заплатили первый гонорар за Портрет Незнакомки, она воспряла. Конечно, она могла экономить на чём угодно, но, боже, как приятно не считать деньги.

Её волосы чуть отросли, и она выглядела взросло и целеустремлённо. Она посмотрела оценивающе на своё отражение в зеркале и осталась довольна увиденным.

Она оделась. Дождь кончился и осенний Нью-Йорк сиял перед ней, умытый и готовый к тому, что случается зимой, снегопадам и метелям, Рождеству и запаху французских булок на Пятой, там, где пекарни были со времён контрабандистов алкоголем.

Клэр вспомнила забавный сюжет из старого фильма, где вот в такой пекарне, в которую она спешила на встречу с Гилбертом, в двадцатые годы, во времена сухого закона, контрабандисты в батоны закатывали бутылки с алкоголем и развозили клиентам.

Клэр торопилась, вот уже показалась в далеке старинная вывеска, "Пекарня - У Чарли". Впрочем, древней она казалась лишь снаружи, владелец умышленно не менял ее антураж и это было так мило.

Внутри-же всё было оборудовано по последнему слову моды, хром и кожа обивок, великолепная атмосфера уютного, родного заведения. Дух Франции с ее нежным обаянием домашнего очага и ароматом выпечки, искренняя забота персонала о клиентах, и, конечно, благородная музыка, вот та атмосфера, в которую попадали люди, заглянувшие в пекарню старого солдата Чарли.

Клэр с удовольствием отметила музыку - «Tous les garçons et les filles» - подчёркивала постоянство вкуса владельца заведения, француза Чарли. Она знала хромого Чарли с детства. Так его звали друзья и посетители. Чарли не обижался, а наоборот - гордился своим прозвищем. Все знали что Чарли был покалечен на второй мировой, одна нога его была короче другой и трость стала его вечным аксессуаром. Он видел танковые атаки немцев, и именно в одной из них он покалечил ногу, когда, вылезая из окопа, упал и потеряв сознание попал в плен. Нога в лагере кое как срослась, но с тех пор он ненавидел всё, что было связано с немцами, танками и оружием. Вернувшись из плена в родную Францию, он скоро эмигрировал в США, так ему казалось, что он будет как можно дальше и мысленно, и физически от Германии и войны и презираемых им немцев. Он стал на новой родине печь хлеб. Только цветы и чудесные Французские батоны, вот что доставляло Чарли радость. И, конечно, музыка.