Ниша, в которой он обосновался, была убежищем для его мировоззрения. Или по крайней мере той его части, которую Энди готов был выставить напоказ всем, кто считал его гением. Он притягивал всех тех маргиналов, которых не устраивали ни нынешние герои, ни картины. Энди был пассионарен и как многие люди этого склада ума, был озарён в творчестве своим честолюбием и уверенностью в собственной гениальности.
Он имел право так считать, ибо, создавая предметы искусства и постмодернизма, панк-арт-дизайна, отчётливо чувствовал, как время выдвигает его в авангард любого скандального, спорного или на первый взгляд, безумного перформанса.
Клэр много знала об Энди Уорхоле, её интерес был связан с работами маэстро, её поражало, как он мог так легко и непринуждённо находить сюжеты для своих короткометражек. Перформанс «Мужчина, меряющий трусы», произвёл на Клэр неизгладимое впечатление своей пустотой. Звенящей, кричащей всем: «Посмотрите! Я бездарен! Но это и есть самый большой дар!»
Так она размышляла, пока Гилберт ещё что-то лепетал про свою любовь ко всему современному и неординарному.
«И ни слова о себе, - подумала Клэр, - Кто он? Я по-прежнему, ничего о нём не знаю! А он? Он не спрашивает обо мне...»
Впрочем, и хорошо. Хвастаться, а тем более задаваться, у Клэр не было причин. Её происхождение могло удивить только помойных котов, да и то, не из Нью-Йорка. Она вспомнила своё нищее детство, маму, как они мыли полы в забегаловке у Чао, китаец был скуп и думать о нём Клэр не хотела.
- Так как, Клэр? - сказал Гилберт, - В субботу я могу рассчитывать на вас? - Гилберт смотрел на Клэр, они уже приехали, и машина замерла на парковке у Вулворта.
- В субботу? - Клэр повернулась, она решила понять, что же на самом деле испытывает к этому загадочному Гилберту.
- Что будет в субботу? - она заметила, как Гилберт слегка покраснел, похоже он понял, что Клэр не слушала его болтовню.
- Я смогу познакомить вас кое с кем... - он замялся, - Слой общества, в котором я вращаюсь, это художественный андеграунд. Я художник, и не богат, но порой нам выпадает счастье, богатые люди покупают картины, я продал одну из своих, так вы составите компанию на фуршете? - он выпалил фразу скороговоркой и заискивающе посмотрел Клэр в глаза.
- Вы художник? - Клэр вскинула брови, - Я не вижу на вас ничего, что может на это указать, вы отлично одеты и руки...
Клэр оборвала себя на полуслове, смутилась и отвела взгляд от рук Гилберта. Ей на самом деле нравился он всё больше и больше и его красивые ладони, тонкие и подобно раковинам, изящные и розовые, волновали Клэр.
- Что, руки? - Гилберт удивлённо посмотрел на ладони, - Что, руки? - повторил он, глядя в глаза Клэр.
- Они, - Клэр смутилась, - Они чистые, а у художников под ногтями часто есть краска...
«О, боже, что я несу, ну почему я не верю ему?» - пронеслось в голове Клэр.
«Да, не верю! Он хочет компании, так пусть объяснит мне всё!», - в Клэр взыграло женское самолюбие.
- Ах это! - смущённо пробормотал он, глядя на свои ладони и добавил.
- Я в основном занимаюсь фотосъёмкой, что не мешает мне считать себя художником. - закончил он, улыбнувшись.
- Боже... - смущённо пробормотала Клэр, - Простите, я смогу составить вам компанию, я порой слишком мнительна.
Она почувствовала, что краснеет и быстро отвернулась.
БУДНИ ТВОРЧЕССКОЙ БОГЕМЫ
В субботу Клэр проснулась к обеду. С тех пор, как не стало мамы, она больше не ходила мыть забегаловку Чао.
Мама была опорой и помощником, она убедила Клэр поступить в театральное училище, она отдавала всё до копейки для репетиторов Клэр, её старенькие боты всё ещё стояли на полке в прихожей. Клэр скользнула по ним взглядом, целый был правый, а левый, чуть оторванной подошвой, словно старик, тихо улыбался.
Клэр посмотрела в зеркало и окинула себя требовательным взглядом. Одета прилично, не вызывающе, но стильно. Джинсы, потянутый свитер, туфли. Пожалуй, среди художников она не будет выделяться. «Да! Определённо хороша!», - отметила Клэр и подмигнула своему отражению в зеркале.
Подцепив на плечо сумочку, она выпорхнула из квартирки. Этот район не был мечтой и жить тут была та ещё радость.
Клэр ощупала баллончик с газом в сумке, впрочем, машина Энди Уорхола с водителем Остином за рулём и Гилбертом на пассажирском сиденье, уже ждала её внизу, бояться ей было нечего, так ей казалось. Прошмыгнули бедные районы и лимузин уже катил по вечерним улицам Даунтауна. Тут не было надоевшей рекламы, район этот населяли настоящие денди и миллионеры. Деловой центр, так забавно заполненный дорогущими таунхаусами и небоскрёбами, кишел дорогими машинами и хорошо одетыми людьми. В этот вечерний час Нью-Йорк был особенно хорош, даже несмотря на дикие, порой сбивающие с ног порывы ветра с Гудзона.